И которая родила ему сына почти двадцать два года назад.
Когда мы выехали на авеню Пирс-Вью, было около восьми вечера. Я вышел из машины и натянул на голову капюшон толстовки. Кейлин вышла следом. Не знаю, почему я позволил ей поехать со мной, более того, я этого хотел. И вообще, не знаю, зачем мне все это было нужно. Я бы мог продолжать жить дальше, как и прежде. Но по какой-то причине, мне нужно было видеть тех, кто когда-то оставил меня.
Мне не было от этого больно, не было обиды. Я не хотел мести или чего-то подобного. Я просто хотел видеть людей, которые подарили мне жизнь, и которые так нелепо распорядились ею.
Открыв заднюю дверь машины, я достал свою кожаную куртку и надел ее на Кейли. Она молча подчинилась и взяла меня за руку. Она вообще, почти все время молчала. Лна не пыталась меня отговаривать или расспрашивать. Кейли просто была рядом. Это мне и нужно. Держать ее за руку.
Мы протискивались среди толпы, наблюдая за происходящим. Я боялся, что не смогу найти их или не узнаю. Хотя я очень долго изучал присланные мне их фото.
Кейли крепко в меня вцепилась, пока мы проходили веселую толпу музыкантов, которые ждали своей очереди на небольшой сцене. Отовсюду доносились различные запахи национальной еды, фасфудов и прочего. Кейли резко дернулась и прикрыла рот рукой.
- Что такое?
- Я немного отравилась вчера. Так что…, - она поморщила маленький носик.
Я улыбнулся и крепче сжал ее ладонь.
- Потерпи, чертенок.
Мы прошли лавки с экспозициями и картинами. Я шел медленно, разглядывая каждого мужчину с черными волосами и татуировками. Над нами светились большое количество огней, и каждый раз проходя очередную палатку, я думал, что приехать сюда было ошибкой.
Внезапно мой взгляд остановился на мальчишке, который замкнув на замок свой велосипед на велопарковке, побежал в сторону небольшого скопления людей. Он пробежал прямо мимо нас, и я успел разглядеть его длинные темные волосы, собранные в пучок. Ему было лет восемь, не больше. Я невольно проследил за ним. Он бесцеремонно растолкал толпу и протиснулся к палатке, мимо которой мы как раз проходили. Его подхватили сильные мужские руки, полностью покрытые чернильными рисунками.
И я остановился. Мальчик смеялся и что-то громко рассказывал, а мужчина, державший его в руках, подкидывал мальчика в воздух.
Я узнал его.
Это был он. Мой отец.
Белая грязная майка открывала вид на его многочисленные татуировки и шрамы. Вид у Олби Бэрри был трудящегося мужчины. Он поставил мальчишку на землю и обойдя нескольких людей, оказался за прилавком рядом с молодой красивой женщиной. Ее каштановые волосы были собраны в хвост, она улыбалась, протягивая покупателям молочные напитки и складывала деньги в карман белого фартука.






