Летчики их не бьют, все время подкармливают, а там работы – лишь заправлять койки да мыть полы.
Впрочем, мне грех жаловаться, сегодня и у меня везучая ночь. Не избили и не забрали под Шали.
Рыжему и Якунину все же удалось найти деньги. Они сняли с подбитой бэхи ТНВД – топливный насос высокого давления – и продали его Греку. Грек – строитель, живет в бытовке и штукатурит казармы. Кроме того, он – связующее звено между солдатами и внешним рынком, на этой войне он делает свой маленький бизнес. На этой войне все делают свой бизнес.
Грек скупает все подряд – за исключением оружия – и пере правляет на волю. ТНВД – очень ходовой товар, такие насосы стоят не только на военной технике, но и на обычных дизельных грузовиках. В полку его можно купить за полцены.
Рыжий сдал ТНВД Греку ровно за шестьсот тысяч. Эти деньги он не отдаст Тимохе. После обеда они собираются бежать и подговаривают уйти с ними и Тренчика. Тот сразу соглашается.
Мы стоим в очереди перед столовой и ждем, когда нас запустят. Тренчик рядом со мной, он ничего не рассказывает, но я знаю, что после обеда Якунин с Рыжим ждут его на взлетке. Они ушли из полка еще утром и не появлялись даже на завтрак.
– Тренчик, не бросай меня здесь, – прошу я. – Не оставляй меня одного, меня же тут забьют совсем. Слышишь? Мы же остались с тобой вдвоем. Кисель уехал, Вовка уехал, хоть ты меня не бросай, а? Возьмите меня с собой, я побегу с вами, я найду деньги. Не бросайте меня здесь одного, мы должны быть вместе, мы должны стоять друг за друга, иначе нас совсем забьют. Зачем вы убегаете, давайте соберемся и отметелим разведку, ну давай, а?
Я хватаю его за рукав и несу всякую чушь. Я ужасно боюсь остаться здесь один. Сейчас бьют всех нас пятерых, и вместе легче сносить издевательства.
– Самолет сегодня вечером, – говорит Тренчик, вырывая руку. – Ты не успеешь достать деньги.
Тренчик кажется мне невероятным везунчиком. Якунин и Рыжий берут его просто так, он ничего не сделал, ничего не нашарил. Мы все стремимся выбраться из этого полка, а ему это удалось безо всяких усилий. Я не представляю, как я буду теперь один. Витька не в счет, Андрюха – да, он остается, но двое – это слишком мало, к тому же в этом строю его нет, и я чувствую невероятное одиночество.
Якунин и Рыжий сваливают вдвоем. Тренчика они не берут, на троих денег не хватает. Мы остаемся.
Теперь Тимоха трясет деньги с меня и Зюзика. Мы сидим на крыльце, я курю, Зюзик отковыривает веточкой свежевыложенный кафель.
На плацу начинается послеобеденный развод, бьет барабан, дежурный по полку опрашивает заступающих в наряд солдат на предмет знания обязанностей дневального.
Нам нужно продержаться еще два дня. Послезавтра Тимоха уезжает в отпуск. Два дня – это чертовски много, если мерить время разбитыми рожами.






