ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аркадия Бабченко считают одним из основоположников современной военной прозы. Он прошел две чеченские кампании и хорошо знает, о чем пишет. Война просто не отпускает – в качестве военного корреспон... Война Аркадий Аркадьевич Бабченко Текст публикуется в авторской редакции Руководитель проекта А. Тарасова Корректор Е. Аксёнова Компьютерная верстка М. Поташкин Дизайн обложки Ю. Буга Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ). © Бабченко А., 2014 © ООО «Альпина нон-фикшн», 2015 * * * Наша непобедимая, в лице здоровенного пьяного старшины-десантника, встретила меня многообещающими словами: – Ну что, обмороки, вот вы и в армии… Кто в рыло хочет? Начало мне сразу не понравилось. …Первые полгода прослужил в учебке в городке Елань, что под Свердловском. Там я узнал слова куда как более загогулистые, чем те, что говорил нам десантник. Чувство такта, а также цензура не позволяют мне привести здесь эти шедевры русского языка, но, поверьте, они стоили этих подъемов за сорок пять секунд, ночных марш-бросков, ежедневного шестичасового вдалбливания табуреткой в голову точек-тире, упоров лежа, «сушения крокодилов», ночного «кача», «смотрения телевизора», стрельб из автомата на заснеженном поле при минус тридцати пяти, отбоя через «вертолет» и бани в промерзшем насквозь помещении. Первые две недели я думал, что умру.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас я отвечаю за целый арсенал. В ящиках лежат сорок восемь автоматов, штук тридцать «мух»

[4]

, двенадцать СВД

[5]

, четыре РПГ-7

[6]

, гранаты, штык-ножи, подсумки, туго набитые пулеметные ленты, глушители и прочее военное барахло. Пачки с патронами большой кучей насыпаны в углу, их никто не считал, но каждый раз мы расписываемся за двенадцать тысяч шестьсот двадцать семь штук. Вчера вечером я тоже расписался в том, что принял у Смешного все это оружие на сохранность, но это не имеет никакого значения, любой дед может забрать у меня ключи и взять из оружейки все, что вздумается.

Тимоха, Косолапый Саня и еще несколько человек входят вместе со мной в оружейку. Я сажусь за стол и открываю журнал выдачи оружия. Я готов записывать номера стволов, какие они берут с собой на выезд.

Но получать оружие никто не собирается. Разведчики суетятся, они поочередно раскрывают все ящики, выкладывают на пол две «мухи», несколько лент для ПКМ

[7]

, гранаты и цинки

[8]

с патронами 5,45 мм. Все это они заталкивают в спортивную сумку, двое берут ее за ручки и бегом несут из казармы. В оружейке остаемся только я и Тимоха.

– Ты ничего не видел, – говорит он. – Понял?

– Да, – говорю я. На самом деле я ничего еще не понял и протягиваю ему журнал. – На, распишись, номера «мух» я после впишу.

Тимоха коротко бьет меня в челюсть, потом ногой в живот. Я сгибаюсь пополам.

– Придурок, – говорит Тимоха, – ты ничего не видел! Эти «мухи» спишешь на боевые. Знаешь как?

– Знаю, – мычу я в Тимохины берцы. Он ударил меня очень сильно, и я не могу разогнуться.

Они уходят. Отдышавшись, я переползаю за стол и открываю книгу выдачи оружия. Ищу пустые строчки за прошедшие дни. Нахожу одну и вписываю туда две украденные «мухи». Получается, что десятого февраля эти две «мухи» уехали в Чечню, вот и подпись Елина, он принял их. Куда они делись потом, никто допытываться не будет – может, выстрелили. Все равно завтра оружейку у меня будет принимать Смешной, а послезавтра, соответственно, – я у него.

На патроны и гранаты не обращаю внимания, закрываю книгу и выхожу из оружейки.

С патронами не сложилось. Когда Смешной с Харитоном потащили сумку в Моздок, они уперлись прямо в огромный живот Чака. Тот зажал их в углу «бабочки» – специальной штабной машины – и отметелил так, что те забыли, как их мамки звали.