ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аркадия Бабченко считают одним из основоположников современной военной прозы. Он прошел две чеченские кампании и хорошо знает, о чем пишет. Война просто не отпускает – в качестве военного корреспон... Война Аркадий Аркадьевич Бабченко Текст публикуется в авторской редакции Руководитель проекта А. Тарасова Корректор Е. Аксёнова Компьютерная верстка М. Поташкин Дизайн обложки Ю. Буга Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ). © Бабченко А., 2014 © ООО «Альпина нон-фикшн», 2015 * * * Наша непобедимая, в лице здоровенного пьяного старшины-десантника, встретила меня многообещающими словами: – Ну что, обмороки, вот вы и в армии… Кто в рыло хочет? Начало мне сразу не понравилось. …Первые полгода прослужил в учебке в городке Елань, что под Свердловском. Там я узнал слова куда как более загогулистые, чем те, что говорил нам десантник. Чувство такта, а также цензура не позволяют мне привести здесь эти шедевры русского языка, но, поверьте, они стоили этих подъемов за сорок пять секунд, ночных марш-бросков, ежедневного шестичасового вдалбливания табуреткой в голову точек-тире, упоров лежа, «сушения крокодилов», ночного «кача», «смотрения телевизора», стрельб из автомата на заснеженном поле при минус тридцати пяти, отбоя через «вертолет» и бани в промерзшем насквозь помещении. Первые две недели я думал, что умру.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но удивительное дело: каждый герой там – последняя мразь и алкоголик здесь! Предупреждаю: перестаньте избивать молодых! Мне не хочется сажать вас, не хочется начинать уголовные дела, но, видит Бог, это избиение – последнее! Следующего я посажу. Клянусь честью офицера – посажу и не посмотрю ни на какие ордена, пойдете у меня по полной, на десять лет!

За нашей спиной раздаются звон разбитого стекла и треск ломающегося дерева. Мы оборачиваемся. Из окна первого этажа вылетает дух. Он с кряканьем падает на землю, а на него сыплются осколки стекла и щепки. Дух закрывается от них руками. Несколько секунд он лежит неподвижно, потом вскакивает и пускается наутек. Из окна высовывается пьяная рожа и кричит ему вслед:

– Убью, сука!

Полкан молча наблюдает эту сцену, машет рукой и распускает полк.

Сегодня в роте впервые появляется начальство. Оказывается, у нас есть начальство, просто оно было в Чечне, и мы ничего о нем не знали. Командир роты, майор Минаев, и старшина, прапорщик Савченко, пригнали оттуда сгоревший бэтээр.

Теперь у нас под окном стоят две подбитые бэхи, две продырявленные шишиги и один сгоревший бэтээр. Кто погиб в этих машинах, мы не знаем.

Минаев со старшиной полдня бухают в каптерке. Потом зовут нас.

На столе ополовиненная бутылка водки, хлеб, консервы, лук. Майор валяется на куче бушлатов в углу. На него невозмутимо смотрит восседающий на подоконнике прапорщик Савченко.

– Вот видите, – говорит он, постукивая себя по ноге металлическим прутом, и кивает на пьяного майора. – Никогда не пейте с майором Минаевым. Со мной можете выпить, с прапорщиком Рыбаковым можете, если, конечно, он вас позовет, или с лейтенантом Бондарем, но с ротным никогда не пейте.

Прапор – кадровый военный, сразу видно. Ему лет тридцать пять, он невысокого роста, у него слегка вытянутое костистое волевое лицо. Камуфляж на нем сидит идеально. Самое примечательное в его обмундировании – кепка. Невероятно высокая, с огроменным козырьком, она является его гордостью.

Савченко слезает с подоконника и плюхается в майорское кресло, закинув ноги на стол.

– Значит, так, – говорит он, глядя на нас из-под длинного козырька своей неформатной американской кепки. – Во-первых, поздравляю вас с тем, что вы попали в четыреста двадцать девятый, орденов Богдана Хмельницкого, Кутузова и еще какого-то Сутулого, мотострелковый полк имени Кубанского казачества, сука. Или, попросту говоря, «Моздок-7». Я – старшина роты связи, старший прапорщик Савченко, и служить вы теперь будете под моим непосредственным началом, сука. Ну и под началом майора Минаева, конечно. – Он кивает на кучу тряпья.