ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Ланы Ланитовой “Глаша” впервые вышел в 2012 году и сразу же стал бестселлером в жанре “Эротическая поэзия и проза”. Высокий накал эротизма, откровенные сцены, классический русский язык – все... Глаша Лана Ланитова Дополненное, иллюстрированное издание. Т/О "НЕФОРМАТ" Издат-во Accent Graphics Communications, Montreal, 2016 Мужики смотрели вслед удаляющейся бричке, клубы пыли закрывали ее полностью, пока она и вовсе не пропала из виду. – Ишь, егоза пустобрех! Барин, говорит, видный, – мужичок сплюнул себе под ноги. – Черт он, а не барин! Люди зря хаять не будут… Раз, говорят – черт, значит – черт! – И то – правда! – осмелев, добавил другой. – Девок по головам не пересчитать: сколько перепортил, Ирод окаянный. Оно, вроде, как и не жалко – девка, на то и рОждена, чтобы бабой стать. А все же – не порядок, не по-людски оно как-то, не по закону божьему… – Тпфу, бисово отродье! – вступил в разговор третий. – Гляди-ка, мануфактуру аглицкую в подарок ему везут. Фу-ты, ну-ты. Даром, что барин благородный, а креста на нем нет! Кабы не барин был, а простой человек – изловили бы пакостника и мудя с удом оторвали! * * * С постороннего взгляду Махнево было богатым и знатным поместьем. Все, как положено: господа важные, благородные, сами собой – гладкие. Чаи на террасе попивают, разговоры ученые ведут. И все-то у них ладно, да лепо: дома крепкие, сады и цветники ухожены, скотина кормлена, лошади крупастые. Да и мало ли еще, каких приятностей и безделиц для услады глаз хозяйских имеется. Всего не перечислишь… Только слава дурная за имением водилась, и не-то, чтобы слава, а так – слухи ползли, один нелепее другого. А слухи эти душком серным попахивали. Но, кто у нас слухи-то пускает? Ясное дело: бабы глупые, а им набрехать – раз плюнуть. Они любого ославят, сплетен до небес насочиняют. Говорили, что барин Владимир Иванович во Христа праведного не верит, в церкву не ходит, а ведет

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Казалось: это не музыка, а горный водопад падает с огромной высоты, рассыпая миллионы бриллиантовых брызг, и каждая капля, попавшая в водоворот, издает хрустальный звон, проникающий не только в уши, а в само сердце. Над водопадом, распластав широкие крылья, в синем небе парит горный орел – это к звону бубна и ритму барабанов присоединяются звуки свирели и флейты.

То – не просто горный орел – это сам Владимир, раскинув сильные руки, летит над цепочкой горных хребтов. Ветер дует в лицо, принося запахи апельсиновых и лимонных деревьев, виноградной лозы, граната и оливок. Горячее солнце обжигает руки. Он пролетает над маковыми, розовыми и лавандовыми полями: живительные струи ароматов плотным ковром окутывают землю. Не надо прилагать физических усилий: потоки густого цветочного запаха, словно речные струи, поддерживают тело в воздухе, не дают упасть. Звуки флейты становятся сильнее. И вот, мощный поток влечет его все дальше – он уже не орел, а яркая звезда на темном ночном небосклоне. Звезде открыт каждый уголок подлунного мира. Звезда освещает путь одинокому каравану, идущему по ночной пустыне, горбы навьюченных верблюдов мягко колышутся в море потемневшего песка…

А вот и настоящее – Черное море. Легкие вдыхают ночной, соленый воздух. Сердце рвется от тоски и восторга. На берегу растут магнолии, платаны, кипарисы, орех и палисандр. Йодистый запах моря, ракушек, водорослей и песка смешивается с ароматами ночных деревьев. Звуки все громче, Владимир плавно приземляется на мраморные ступеньки. Перед ним огромный, белокаменный дворец. Округлые купола венчают золотые мусульманские полумесяцы. Шесть остроконечных минаретов, словно гигантские кружевные пики, направлены в темное, звездное небо. Его встречают чернокожие рабы с разноцветными опахалами из страусиных перьев. Их темные, мускулистые тела тонут во мраке ночи, одни белки выпуклых рыбьих глаз светятся, словно круглые фонарики под белыми люминесцирующими тюрбанами. Все слуги с шумом падают ниц перед Султаном Великой Османской империи. Владимир с гордостью понимает – это он Великий Султан. Ему подают носильный одр с красным балдахином, горячие босые ноги с наслаждением погружаются в нежный холод бархата внутренней обивки этого диковинного переносного шатра. Он садится в него, слуги плавно несут одр во дворец. Его взору открывается огромный, охваченный голубым свечением зал. Беломраморные, словно припудренные, расписные колонны поддерживают резной потолок хрустального купола, уходящего в синее небо. Зал так огромен, что меж колон гуляет гулкое эхо.

Он ложится на ковровый постамент: всюду разбросаны мягкие подушки, газовые, тончайшие ткани – голова упирается в пуховую нежность воздушной перины. Хочется поспать, взор туманится.