— Три миллиона долларов, — с отвращением бросил Мистер, — и ни цента больным или голодающим. Какие же вы ничтожества!
Я понял, что он никого не собирается убивать. Где уличный бродяга может раздобыть динамит? Кто научит его им пользоваться?
* * *
В сумерках Мистер сказал, что хочет есть, и распорядился сообщить боссу, чтобы тот послал за супом в методистскую церковь на Семнадцатой улице. Там, объяснил он, кладут больше овощей, отчего навар гуще. Да и хлеб не такой черствый, как на других кухнях.
— Общественные кухни работают на вынос? — изумился Рудольф из динамика.
— Делай что тебя просят, Рудольф! — рявкнул я. — И пусть принесут на десятерых!
Мистер велел мне положить трубку.
Я представил, как в сопровождении группы полисменов наши люди мчатся в час пик через весь город к крошечной столовой при церкви, где склонившиеся над тарелками бездомные в негодовании пытаются понять, что происходит.
«Десять порций на вынос, и побольше хлеба!»
Мистер направился к окну; застрекотал вертолет. Мистер слегка раздвинул планки жалюзи, посмотрел вниз, сделал шаг назад и подергал себя за бороду. Ситуация требовала осмысления. Зачем потребовался вертолет? Раненых эвакуировать?
Амстед, более часа беспрестанно переминавшийся с ноги на ногу, наконец не выдержал:
— М-м… сэр, извините, но мне действительно необходимо выйти в… комнату для мальчиков.
— Комната для мальчиков? — Мистер продолжал пощипывать бороду. — Это еще что такое?
— Мне хочется пи́сать, сэр. — Амстед был похож на третьеклассника. — Я больше не могу терпеть.
Оглянувшись, Мистер обнаружил невинно стоящую на кофейном столике фарфоровую вазу. Взмахом пистолета он приказал мне развязать Амстеда.
— Вот тебе комната для мальчиков.
Амстед выкинул свежие цветы. Пока он, повернувшись к нам спиной, довольно долго стоял над вазой, его коллеги внимательно изучали пол. Дождавшись окончания процедуры, Мистер приказал передвинуть стол вплотную к окну.
Как и почти вся мебель в здании, шестиметровый стол был сделан из добротного ореха, и, отвоевывая сантиметр за сантиметром, мы преодолели расстояние, отделявшее его от окна.
После этого Мистер велел мне связать Маламуда и Рафтера, оставив Амстеда на свободе. Я так и не смог понять, что заставило его принять такое решение.
Семерых заложников, которых по-прежнему соединяла веревка, он усадил на стол лицом к окну. Никто не посмел спросить, для чего, однако я сообразил: ему нужен был живой щит от снайперов. Позже стало известно, что на крыше соседнего здания и в самом деле находились люди, вооруженные винтовками с оптическими прицелами. Похоже, Мистер засек их.
Отстоявшим пять часов Рафтеру и остальным данный приказ принес вожделенное облегчение.






