ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Доменик, под давлением ворвавшегося в ее дом незнакомца, убежденного в скорой гибели по ее вине, вынуждена пересмотреть свое прошлое… Мишель Альба. ИНКВИЗИТОР. Все права принадлежат автору Издательство A.B.C. * * * – Зачем? Я согласилась только на одноразовое участие в вашей программе. Всего доброго. Стеклянные двери вновь разъехались, не задерживая ее, в отличие от настойчивой и вдруг стеснительной девушки: – Нет, нет. У меня к вам частный вопрос. Доменик бросила взгляд на часики – половина второго ночи, а утром вставать в шесть, чтобы в одиннадцать позавтракать уже в Сиене. После чего, "отстучав" пять лекций в университете, доползти, наконец, до дома и до чашки кофе перед сном. – Слушаю вас. – Знаете, иногда я вижу такие сны… Как ни жаль, но Доменик совершенно не была расположена в эту позднюю минуту анализировать чей-то сон. Ей хотелось только одного – как можно скорее добраться до своего. – Мы все иногда что-то видим. Прошу прощения, я не занимаюсь частной практикой. Спокойной ночи. Она покинула телецентр, не зная, что в эту самую минуту в редакции затренькал телефон. Абонент интересовался Доменик. Глава 2 – При повреждении правовисочной области у больного наблюдаются приступообразные аффекты необъяснимой тревоги и тоски, страха, граничащего с ужасом. Вы обнаружите явные сдвиги и вегетативной системы, то есть покраснения, побледнения, потливость и дрожь. Есть вероятность усложнения состояния пароксизмами ярости. Что, возможно, приведет к развитию деперсонализации и дереализации… Доменик запнулась, споткнувшись о колючий взгляд дымчато-голубых глаз, неотступно отслеживающих ее гуляние по аудитории. Ничего особенного, глаза как глаза. Если бы она не встретилась с ними за сегодняшний день пятый раз. Ровно столько, сколько лекций отчитала. Слава Богу, эта, в соответствии со стрелками часиков, неотвратимо приближалась к завершению. Как и этот сума

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

От разворачивающейся перспективы дух захватывало – вытащить на монитор извлеченную из глубинных ячеек памяти информацию, собранную годами и дотошно закодированную мозгом! На реализацию задуманного ушли годы, и, вот, наконец…

"Нобелевка" зажглась яркой звездой на небосклоне их лаборатории. Осталась самая малость – еще и еще раз подтвердить полученные результаты, весьма недвусмысленно заявившие и о наступлении эры разгадки природы сновидений, как отголоска блужданий по временным потокам того, что когда-то назвали "душой".

О чем Доменик осторожно и намекнула в телестудии.

И именно сновидения сегодня ночью отказались сотрудничать с ней, провалившейся, наконец, в глубины собственного бессознательного без продуцирования картинок из ее прошлой жизни.

Как и настоящей, в которой чья-то тень скользнула к ее кровати.

Глава 6

«Что за черт?» – вопрос в буквальном смысле завис на языке, внезапно онемевшем и неповоротливом.

Доменик, ничего не соображая со сна, грубо прерванного непонятным дискомфортом во всем теле, включая язык, беспомощно жмурилась от яркого света, бьющего ей прямо в лицо.

За раздражающе слепящим лучом невесть откуда взявшегося фонаря темнился смутный силуэт кого-то в кресле напротив.

Доменик понадобилась еще пара секунд, чтобы окончательно проснуться и понять, что она уже не спит.

Первый рефлекторный позыв вполне соответствовал ситуации – вскочить и опрометью броситься куда-нибудь подальше от этой мрачной тени.

Но вскочить не просто не получилось, а, к ее непомерному удивлению, тело, несмотря на взбудоражено посылаемые мозгом импульсы к самосохранению, никуда не сдвинулось ни на йоту.

Более того, локализация тела распространялась и на рот, надежно закупоренного липучкой, больно растягивающей губы.

Доменик, протестуя, замычала, бессильная что-либо понять и предпринять. Паника, обрушившись на растерявшееся сознание, накрыла с головой, разбросав барахтающиеся мысли и сжав булькающее сердце, грозя его раздавить.

"Что происходит? Кто это? Где Луди?".

Имя дочери тряхануло по затянутым до предела нервам, растормошив проверенный веками материнский инстинкт. Она, безразличная к боли, забилась в стягивающих веревках, унявшись только после приструнившего ее воспоминания – Лудовика не дома! Слава Богу, не дома!

– Доменик Фалльо. Вы единственная, кто мне может помочь.

Доменик застыла, напряженно вслушиваясь в резковатый баритон. Раздражающий луч фонаря упрямо целился в нее, блокируя видимость за ним.

– Это вынужденное насилие над вами. В целях вашей же безопасности, чтобы вы не наделали глупостей. Я развяжу вас только после того, как вы скажете мне "да". В случае отказа я вас убью.

Он произнес это с такой легкостью, будто всего-навсего приглашал ее поужинать с ним.