Уж как нибудь сама. Или позови на помощь своего… хе-хе… хвостатого приятеля.
Он отвернулся.
– Тебе не поздоровится, если меня найдут тут бездыханную по твоей вине. Я нужна им живая. Ну?
– Разговорилась. Ишь ты. Я б таких как ты без всякого суда… С такими-то бесстыдными глазищами… Да ладно уж.
Лениво поднявшись и прихватив палку, он просунул ее под низ решетки, подтолкнув кувшин ближе ко мне. Ровно настолько, чтобы я могла кончиками пальцев царапнуть его бочок.
– Еще.
– Может, тебе еще и поднести?
Ухмыльнувшись, коротышка вернулся к заскрипевшему под ним стулу.
Сжав зубы, чтобы не застонать – колодки врезались в израненные икры – я понемногу притянула кувшин к себе.
Вода отдавала плесенью, но и за это спасибо. Мне ее приносили раз в два дня.
Отставив кувшин, я, кое-как пристроив больные ноги, задумалась, подсчитывая свои "грехи" – все пятнадцать бутылочек с настойкой нашли применение. Иными словами, сотня людей спасена. И это самое главное. А о новой порции, дозревающей под кроватью в моей спальне, слава Богу, никто не знает. Кроме Леонардо.
Очередной визит в церковный суд разнообразился появлением свидетелей моего отступничества от церкви. Но поскольку спать мне, действительно, не дали за эти три дня, тыкая в меня палкой каждой раз, когда я погружалась в забытье, голова туманилась, и я приложила неимоверные усилия сдержать зевоту. Тем более, подобный жест с моей стороны вполне мог быть расценен участниками процесса как пренебрежение и к ним, и к процессу.
– Считаешь ли ты себя послушной дочерью церкви?
– Да, святой отец.
– Ты лжешь, несчастная. И тому есть немало свидетельств, которые расходятся с твоими словами.
– Клянусь, святой отец, что это лжесвидетельства. И Бог видит это.
– Твоими клятвами ты только оскверняешь свою совесть и приближаешь свою смерть. Но если ты сознаешься в своих заблуждениях, то мы вернем тебя в дом Господень. Я обещаю тебе – суд будет справедливый.
Вот тут он меня разозлил:
– О какой справедливости вы говорите? Разогнать детей из замка и выбросить их на улицы зараженного города – это справедливость? У меня они получили все – уход, еду. Вы обвиняете меня в сговоре с дьяволом только за то, что я лечила заболевших – это справедливость? Побойтесь Бога, святой отец.
Его терпению тоже пришел конец. Он вдруг покраснел, будто ошпаренный кипятком, резко поднялся и, вытянув палец в мою сторону, гнусаво прошипел:
– А кто всему виной? Кто сотворил все это? Ты! Ведьма и вероотступница. Признайся в грехе колдовства! Сама. Сейчас. И смягчишь свою участь. Тебя не будут больше мучить. Обещаю.
Я расхохоталась, чем окончательно вывела его из себя.
– Карлика сюда!
Глава 2
Главный свидетель. Ну, конечно. Все остальное подтасовано под его наговоры.
– Подойди ближе. Твое имя.






