ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В ряду основателей психологической науки заметная роль принадлежит американскому философу и психологу Уильяму Джемсу (1842–1910). В основу настоящего издания положена книга «Психология», вышедшая в... Психология Уильям Джеймс СЕРИЯ «Классики мировой психологии» Seria «Classics of world psychology» Ответственный редактор М. Г. Ярошевский Члены редакционной коллегии: В. В. Давыдов, A. В. Петровский, B. П. Зинченко, Г. М. Андреева Под редакцией Л. А. Петровской Москва, «Педагогика», 1991 г. Оценивая состояние современной ему психологии, Джемс полагал, что научной психологии пока не существует. Эта область пребывает в ожидании своего Галилея, который преобразует ее в науку. Свою задачу сам Джемс видел в том, чтобы, следуя в основном аналитическому методу непосредственного самонаблюдения, изучать «первичные данные» — душевные явления в их целостности и связи с обусловливающими их физиологическими процессами. Метод самонаблюдения обращен автором и к естественно складывающемуся личному опыту, и к специально организуемым ситуациям (как, например, в случае с «веселящим газом»). Во многом благодаря этому книга насыщена богатыми данными «его блестящего самонаблюдения» (слова Л. С. Выготского), непосредственным, «живым» психологическим материалом, в известном смысле «узнаваемым» читателем и близким ему. В отечественной психологии после некоторого периода забвения ныне оживляется интерес к возможностям метода самонаблюдения, и в этом отношении книга Джемса представляет собой классическое учебное пособие. Вряд ли стоит предварять восприятие предлагаемой работы Джемса наставлениями; что в пей заслуживает внимания, читатель решит сам. Хотелось бы поделиться некоторыми личными впечатлениями от этой фундаментальной и во многих отношениях самобытной книги. Джемс исходит из предпосылки существования независимого от сознания материального мира, однако не предполагает, будто внутренний мир

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ведь с физической точки зрения, голубое небо представляет собой совокупность находящихся рядом протяженных частиц, почему же не считать его и с психологической точки зрения такой же совокупностью элементов?

Из всего сказанного мы можем только заключить, что отношения между познающим субъектом и познаваемым объектом бесконечно сложны и что общепринятый, усвоенный натуралистами взгляд на эти отношения не выдерживает критики. Отношения могут быть окончательно выяснены только путем тонкого метафизического анализа; только с помощью философских умозрений идеалистического характера и исследований в области так называемой теории знания (Erkenntniss-theorie) для нас станет вполне ясным принимаемое натуралистами на веру утверждение, будто наши мысли «познают» внешние объекты.

Не менее трудная метафизическая проблема —

выяснение изменчивого характера нашего сознания

. Сначала мы принимали состояние сознания за те психические единицы, с которыми имеет дело психология, затем мы добавили, что эти состояния непрерывно изменяются. Но каждое состояние сознания, чтобы действительно быть таковым, должно обладать известной продолжительностью (ведь боль, длящаяся менее 00,1 с, в сущности, не может быть названа болью), вследствие чего возникает вопрос, какой продолжительностью должно обладать состояние сознания, чтобы его можно было считать одним, отдельным состоянием. Например, если в восприятии времени непосредственно познаваемое настоящее («видимое воочию» настоящее, как мы условились называть его) равно 12 с, то как велико должно быть непосредственное настоящее для познающего субъекта, т. е. каков должен быть для нашего сознания минимум длительности, при котором эти 12 с могут считаться только что истекшими, минимум, который мог бы поэтому быть назван отдельным состоянием сознания? Осознание, как процесс, протекающий во времени, дает повод ко всем гем парадоксам, к каким вообще приводит понятие непрерывной перемены. В таком процессе нет отдельных состояний, так же как нет граней в круге и нет в траектории летящей стрелы мест, где бы последняя «покоилась». Перпендикуляр, который мы опустили на линию времени (см. с. 186), желая этим обозначить проекцию явлений минувшего опыта в нашей памяти, представляет просто фикцию воображения. Тем не менее этот перпендикуляр непременно должен быть математической линией, не имеющей толщины, так как действительное настоящее представляет простую пограничную линию между настоящим и прошедшим, которая не должна обладать толщиной.