ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Томас и Элис созданы друг для друга. Но их мечты о счастливом будущем разрушила Натали, сестра Элис… Через много лет Томас попытается отыскать Элис и узнает, что у него есть дочь, о существовании кото... Трейси Гузман Райская птичка Впервые опубликовано в Соединенных Штатах Америки издательством Simon & Schuster, Нью-Йорк. Стихотворение Мэри Оливер «Без путешествия» (1963) публикуется с разрешения Charlotte Sheedy Literary Agency Переведено по изданию: Guzeman Т. The Gravity of Birds: A Novel / Tracy Guzeman. – New York: Simon & Schuster, 2013. – 304 p. © Tracy Guzeman, 2013 © No Voyage by Mary Oliver, стихотворение, 1965, 1976 © / Dmitriy Shironosov, maximkabb, обложка, 2013 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013 * * * Заглушил мотор, но остался в кабриолете и зажег сигарету. Он так медленно курил и так долго не открывал глаз, что Элис засомневалась, не уснул ли он или, быть может, впал в очередной мрачный транс. Выбравшись наконец из тесноты переднего сиденья, он встал во весь рост, такой же высокий и стройный, как темные стволы, что выстроились у него за спиной, глотая его тень. Левая ступня Элис затекла, и ее закололо сотнями иголок. Элис дернулась. Ветки под ней хрустнули ничуть не громче, чем под лапкой маленького зверька, но он тут же повернулся в ту сторону, где она пряталась, и остановил взгляд на точке прямо над ее головой. Она затаила дыхание. – Элис, – шепнул он в теплый воздух. Она едва уловила шелест, едва разглядела движение губ. Но была уверена, что он произнес ее имя. Это объединяло их: они оба были наблюдателями, хоть и каждый по-своему. Он взял с пассажирского сиденья бумажный пакет и почти с любовью прижал его к груди. Бутылки, решила Элис, вспоминая об отце и его многочисленных путешествиях от машины к их домику и обратно. Тот бережно переноси

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Женщина спрятала волосы за уши и тепло улыбнулась Финчу, оценивая его как потенциального покупателя.

– Вы сказали Агнета?

– Да. Вам нужна информация? У меня где-то был отрывной листок.

Финч запаниковал. Он был совершенно не готов наткнуться на нее так легко. Тем более теперь, когда ему казалось, что на поисках наконец поставлен крест.

Я хотел бы обсудить с ней возможный заказ.

Полная фикция. Но, сказав это, Финч уже не мог вернуться к настоящей причине, по которой хотел видеть эту женщину. Ему протягивали отрывной листок, он тут же сложил его и сунул в карман пальто. Он не хотел видеть лица Агнеты. Сначала нужно было поговорить с Элис, а не с ее дочерью. Нельзя было ничего сказать Агнете, не выдавая Элис, а он не хотел подводить девушку, которая внимательно смотрела на него с холста, или молодую женщину на фотографии, которая выглядела такой счастливой.

– Она может и не выйти с нами на связь.

– С чего бы это, Финч? Она художница, это заказ. Скорее всего она еле сводит концы с концами, как и большинство художников. А мне правда нравится то, что она делает, по крайней мере эта работа. Это все равно как смотреть в лужу. Или в кривое зеркало. Или в то и другое одновременно.

– Отлично. Предложишь ей что-нибудь продать, и дело с концом.

– Вы шутите.

– Не уверен.

– Финч, мы должны выяснить, знает ли она что-нибудь о картинах. А иначе зачем мы здесь? Если она захочет вернуться с нами в Нью-Йорк и увидеться с отцом, тем лучше. Мы будем героями на всех фронтах.

– Героями? – Финч покачал головой, поражаясь, как Стивен может столько упускать из виду. – Ты в самом деле думаешь, что Элис так на это посмотрит? Тебе не кажется, что это ей решать, когда и что говорить Агнете о Томасе, и говорить ли вообще что-нибудь? Такие новости не узнают от чужих людей.

– Но Элис мы не нашли, верно? И разве вы не должны во всей этой истории принимать сторону Томаса? Он отец, его мнение тоже должно учитываться.

– Дело не в том, чтобы принимать или не принимать чью-то сторону.

– Финч, я знаю, вы думаете, что я забочусь только о себе, и по большому счету это правда. Мне хватает честности признаться в этом. Но я должен увидеть эти картины. Я не сплю по ночам, думаю о Натали и Элис, сомневаюсь, верны ли мои догадки. Единственное, о чем я могу говорить с уверенностью, это руки. Больше ничего. Я ничего не знаю об их возрасте, одежде, о том, сами они на портретах или с ними есть кто-то еще. Послушайте, в какой бы неприглядный клубок они ни спутали свои личные жизни, меня это не касается. Я сочувствую им, если это кому-то интересно. Но я впервые в жизни по-настоящему хочу разобраться в сути картины, Финч. Я хочу знать, что пытался сказать Байбер, а не только посмотреть, как выглядят две другие панели. Никогда еще мое восприятие не было настолько близким к отцовскому.