Я ведь знаю вас…
— Вам трудно сейчас?
— Ничего, справимся…
Встал. Наклонил голову. Вышел из комнаты.
— Роза, здесь был сейчас кто-нибудь?
— Нет, никого не было.
— Разве никто не приезжал из Петрограда?
— Финляндия закрыла границу… Мы снова в эмиграции…
— Роза, это символично…
— Что именно?
— Граница… Я не нужен новой России…
— Границу закрыли финны. Здесь идет гражданская война…
— Все равно… Я снова вне России… Вот и решение проблемы… Мы вернулись из эмиграции и опять оказались в эмиграции… Россия отбросила нас от себя… Всего год прошел на родине…
Внезапно он сел на кровати.
— Опять все вижу очень ясно! — взволнованным голосом сказал он. — Всю свою жизнь! Казанскую демонстрацию вижу, стачки на Бумагопрядильне… Нет, я не напрасно вернулся в Россию, мое место — здесь, в любом случае… Пусть все запуталось сейчас, потом разберутся…
— Жорж, тебе нужно лечь…
Он лег, лицо его было спокойным и светлым.
— Дело сделано, — шепотом произнес он, — дело жизни… Может быть, мне не хватило совсем немного времени, чтобы разобраться во всем…
Он вздрогнул, потянулся на кровати и затих. Розалия Марковна с холодеющим сердцем несколько секунд вглядывалась в его уходящее, исчезающее лицо и, наконец, поняла. Все.
Было 30 мая 1918 года.
За окном пели птицы, качались на ветру ветки деревьев, зеленела сочной травой весенняя земля.
Лев Григорьевич Дейч приехал только через пять дней.
В бумагах, которые он привез с собой, говорилось, что Народный комиссариат по иностранным делам РСФСР поручает ему сопровождать тело покойного Г. В. Плеханова через границу в Петроград.






