ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Гибель богов Владимир Югов 1 Мертвое тело привезли пополудни. Стол был сбит наспех, и большое тело не уместилось на выструганных местах, голые ноги лежали на шершавых сосновых колючках. Удивительно сохранился этот бедолага Акишиев. Широкое скуластое лицо оттаивало под нежарким северным солнцем, с черных ресниц, по-девичьи длинных, слезали синие капли воды. Стол стоял на пригорке, почти рядом с домом, где некогда жил Акишиев и откуда теперь, из окна, выглядывала его незаконная супружница бухгалтерша совхоза Клавка Сафронова. Собственно, по ее настоянию и вырыли Сашкино тело: Клавка написала прокурору, что Акишиева, доверчивого и очень неразборчивого в житейских вопросах человека, отравила повариха Нюшка Петухова, с которой он вместе работал на заготовке дров. Акишиев-де имел с ней личную связь, и на почве ревности Нюшка и оставила ее, Клавку, сиротой вместе с малолетними детьми… Возле трупа орудовал приезжий врач из района. Что он делал, не было видно. Лишь изредка собравшиеся — близко врач зрителей не подпускал вдруг удостоверялись: отрываясь от такой своей тяжелой работы, врач прикладывается к бутылке — она у него стоит, видно, рядом, как инструмент на верстаке. Убеждались, что он глотает из бутылки — самые высокие из зрителей. Клавке из окна дома, что был на пригорке, была видна даже бутылка на верстаке. Как только врач прикладывался к ней, она мотала недовольно головой — серьезное ведь дело править приехал, а пьет! Своих алкоголиков тут — пруд пруди… Клавка на улицу не выходила. Целый день сегодня, с самого утра, она только и жила ожиданием, что теперь вот ей преподнесут желанный результат: в организме Акишиева будет найдена отрава. И все убедятся, что дело затевал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гибель богов

Владимир Югов

1

Мертвое тело привезли пополудни. Стол был сбит наспех, и большое тело не уместилось на выструганных местах, голые ноги лежали на шершавых сосновых колючках.

Удивительно сохранился этот бедолага Акишиев. Широкое скуластое лицо оттаивало под нежарким северным солнцем, с черных ресниц, по-девичьи длинных, слезали синие капли воды.

Стол стоял на пригорке, почти рядом с домом, где некогда жил Акишиев и откуда теперь, из окна, выглядывала его незаконная супружница бухгалтерша совхоза Клавка Сафронова.

Собственно, по ее настоянию и вырыли Сашкино тело: Клавка написала прокурору, что Акишиева, доверчивого и очень неразборчивого в житейских вопросах человека, отравила повариха Нюшка Петухова, с которой он вместе работал на заготовке дров. Акишиев-де имел с ней личную связь, и на почве ревности Нюшка и оставила ее, Клавку, сиротой вместе с малолетними детьми…

Возле трупа орудовал приезжий врач из района. Что он делал, не было видно. Лишь изредка собравшиеся — близко врач зрителей не подпускал вдруг удостоверялись: отрываясь от такой своей тяжелой работы, врач прикладывается к бутылке — она у него стоит, видно, рядом, как инструмент на верстаке. Убеждались, что он глотает из бутылки — самые высокие из зрителей. Клавке из окна дома, что был на пригорке, была видна даже бутылка на верстаке. Как только врач прикладывался к ней, она мотала недовольно головой — серьезное ведь дело править приехал, а пьет! Своих алкоголиков тут — пруд пруди…

Клавка на улицу не выходила. Целый день сегодня, с самого утра, она только и жила ожиданием, что теперь вот ей преподнесут желанный результат: в организме Акишиева будет найдена отрава. И все убедятся, что дело затевалось ею недаром.

Откопали могилу рано утром, хотя по-здешнему и не разгадаешь, где оно утро, а где день — стояли белые одинаковые дни и ночи. Когда лопаты застучали по гробу, когда Сашку открыли и он снова явил себя этому миру, даже тени от тучек не помешали разглядеть ей, как он прекрасен и теперь, уже почти год пролежав после смерти. Клавка была северянкой. Она знала, как в этой сырой земле — вечной мерзлоте — сохраняются похороненные. Она стояла на краю неглубокой могилы, и лишь одна мысль, посетив ее, не соглашалась уходить: неужели затеянное ею дело не подтвердится? Она то радовалась чистому лицу мужа, то горько сетовала на себя: вдруг все это лишь ее ревность, блажь? Отрава-то дала бы о себе знать! Не таким бы он выглядел!

Нюша Петухова находилась в эту пору, когда врач делал свою горькую работу, рядом с сельмагом, подле березовой скамеечки. Магазин был в ложбине, за ним шла еще баня, чуть повыше — двухэтажный дом. Так что ей со своего места, как ни вытягивай шею, видеть, что делается наверху, не приходилось.