ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хочешь изменить мир – измени одну букву! Обыкновенная девочка Маруся ужасно не любила знакомиться, потому что, когда спрашивали ее имя, приходилось отвечать: «Малуся». А однажды вместо Ромашковой у... Малуся и Рогопед Андрей Алексеевич Усачев Посвящается моему другу Мише Першину, без которого этой книги не было бы. Глава 2. Ломашки От страха Малуся зажмурилась. А когда открыла глаза… Никогда в жизни еще не видела она таких улиц: заборы поломаны, дома покосились, ржавые трубы погнуты… Как будто тут пронесся ураган, или стадо диких слонов. На заборе напротив она разглядела нацарапанную гвоздем надпись: « ЛОМАШКОВАЯ УЛИЦА » «Наверно, эти дома на снос, и здесь никто не живет, – подумала девочка и решила вернуться обратно. Но на всякий случай крикнула: – Эй, кто-нибудь здесь живет? И вдруг с громкими воплями из пролома в заборе высыпала толпа мальчишек. Все в рваной одежде, с синяками и царапинами, забинтованными головами и руками. А впереди всех – на одной ноге в гипсе, размахивая костылем, скакал предводитель. – Ты кто такая?! – крикнул он. – Я? – растерялась Малуся. – Я Ма… (впрочем, не хватало еще, чтобы эти мальчишки начали ее дразнить). Мало ли, кто я такая. Это не ваше дело. – Не наше дело?! – закричали мальчишки. – Мы – Ломашки, и это наша улица! – И это все вы сломали? – Ага! – с гордостью заявил предводитель и потряс костылем. – Мы все ломаем! – А зачем? – Вы слышали? Она ничего не знает о Ломашках! – презрительно сказал предводитель и гнусавым голосом запел: Мы – Ломашки, мы – Ломашки! Бьем тарелки, блюдца, чашки! Мебель рушим, стекла бьем – Все у нас идет на слом! Мы ломали, мы ломали, Наши пальчики устали! Вот немного отдохнем, И опять ломать пойдем! Мы – Ломашки, Мы – Ломашки! Прячьтесь, люди и букашки! Все что видишь на пути, Бей, ломай и колоти! Колоти, ломай и бей, Чтобы было веселей! – подхватили остальные. Ломашки принялись швырять куда попало камнями и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В этом есть что-то возвышенное.

Путники приближались к горам. Чем больше Маруся смотрела на горные вершины, тем больше ощущала странное волнение. Она чувствовала, что разгадка близка. Черный волшебник с раздвоенным языком – уж не он ли создал из крыс

кысов

, а обычный грот превратил в ужасного

Глота

?.. Говорят, под короной у него – рога. Рога были и у Верховного Жука. А что прятал под своим колпаком небесный Шут?

Маруся посмотрела на корову, и ее осенило. Ну, конечно! Как говорил превратившийся в жабу Заб – все дело в одной букве.

– Розалия! – шепнула она. – Кажется, я поняла…

– Что поняла?

– Когда мы с тобой познакомились, ты сказала, что все ищут Логопеда.

– Ну, сказала, – ответила Розалия, не понимая, куда та клонит.

– Так вот. И я, и все остальные не выговаривали «Р». Того, кого мы ищем, зовут не Логопед, а… – девочка замолчала в страхе.

– Не бойся, – сказала Розалия. – Помнишь, что было написано на стене Глота:

Сумеет победить меня

Лишь тот, кто знает имя!

А настоящие стихи никогда не лгут.

Маруся прижалась к боку коровы, набрала полную грудь воздуха и крикнула:

– Рогопед!

Горы вздрогнули. Раздался ужасающий рев и грохот – сверху обрушилась снежная лавина. Лавина остановилась в каких-нибудь ста метрах от путников.

– Вот видишь, – сказала корова. – Кто бы он ни был, он ничего не может тебе сделать. Потому что ты нашла верное слово.

Глава 26. Мама мыла ламу

Путешественники поднимались все выше. Несколько раз им встречались пастухи. Но когда их спрашивали о Рогопеде – надвигали на глаза косматые шапки и говорили, что ничего не знают. Только один совсем седой старик покачал головой и сказал:

– Великий Лама – вот кто вам может помочь.

– Великий Лама? – спросил Моряк. – Кто он – зверь или великан?

– Лама – великий мудрец, знающий ответы на все вопросы в этом мире. Он редко выходит из дома. Но в помощи никому не отказывает…

– А где он живет?

– На горе Эйвылезьте. По другому, она называется Ламаджунгма. Правда, в последнее время Великого Ламу никто не видел. Так что неизвестно, жив ли он.

Пастух указал дорогу, хотя дорогой это было назвать трудно. Узкая тропинка то и дело прерывалась трещинами, через которые моряку приходилось перетаскивать корову. От высоты ли, или от нехватки кислорода, у нее часто кружилась голова. Но Розалия держалась мужественно и даже сочиняла стихи:

Горы – голы,

Дики кручи,

А над ними

Только тучи.

декламировала она во время кратких привалов. – Это образец высокой поэзии. Примерно две тысячи метров над уровнем прозы.

Горные вершины

Спят средь вечной мглы.

Надо мною только

Гордые орлы.

– И горные козлы, – добавил Рюрик.

– Козлы не в счет, – пресекла его корова. – Козлы есть везде. Хотя никогда бы не подумала, что наверху их столько!

Наконец, тропинка привела путников к голубому круглому озеру.