Даже кошмары, в которых он беспомощно падал на землю, перестали являться. Только небо, только свободный полет - в каждом вздохе, в каждой мысли.
Потому он не мог простить ошибок, глупых помарок, лени и небрежности команде. Ферзь, Ладья, близнецы, Федор, Настя, Стас и остальные ребята, оставшиеся дома - все они ежедневно были прямым напоминанием его давней, стремительной жизни.
Мужчина уже давно научился бороться с отчаянием, перестал повсюду возить с собой свой парашют, в слепой надежде обойти правила. Их всегда можно обойти, только для бывшего чемпиона такое нарушение фатально. В федерации нарушителей не прощают.
Вместо этого каждый вечер, в любой свободный час он приходил в зал и испытывал тело на прочность. Только так, вместе с потом и болью покидал страх. Тот самый страх, что пять лет назад сковывал разум в беспомощном, парализованном теле.
Сейчас только грубые шрамы на спине и хромота могли рассказать о давней трагедии. Но шрамы на теле - ничто, по сравнению с душевными. Их всегда и от всех надежно укрывала одежда, а душа... Душу он больше не откроет никому! Редкие встречи с любимой дочкой, безликая череда любовниц и небо. Высота, которая звала и обещала рай. Шестьсот метров над землей, под куполом парашюта, в полной тишине и одиночестве, без права на ошибку, без помощи и надежды - вот он рай, вот она единственная доступная страсть.
Марина, бывшая жена, каленым железом навсегда выжгла любые мысли об иной жизни. И он не горевал, боролся, поднимал себя из инвалидного кресла, создавал собственный клуб, трудился, как проклятый. И все ради одного - снова подняться в бездонную высоту.
Сегодня он преуспел. Трудный день и выматывающая тренировка, а он в норме. Дыхание ровное, пульс - лучше чем в молодости, давление - хоть в космос.
За окном сияли звезды, когда покинул спортзал и направился в общежитие. Хорошо хоть Дольфа есть кому выгулять. Заботиться о бульдоге, в последние дни не было времени.
Странно, но пса в комнате не оказалось. Булавин еще раз проверил под кроватью и в шкафу. Ни туда, ни туда толстозадый увалень и не полез бы, но мало ль...
Об ответственном задании питомца он вспомнил лишь через несколько минут.
- Карина...- губы сами сложились в улыбку.
Девчонка сегодня здорово потрудилась, придирчивый Кузьмич, и тот ее хвалил. А уж с каким пылом она отбивалась от попыток Ферзя украсть поцелуй... Парень после каждого приземления порывался добраться до пухлых, недовольных губ, но девушка ловко уворачивалась или пряталась за спиной инструктора.
И с чего это Ферзь выдумал, что ее поцелуй приносит ему удачу? Он и без него неплохо приземлялся на ноль и крутил элементы на крепкий мастерский уровень. С проходимцем надо что-то делать...
Глеб сам не заметил, как добрался до той самой лестницы в подвал.






