Серый осмотрелся. Проверил нас всех. Затем набрал в грудь побольше воздуха, крутанул штурвал, чуть потянул толстенную дверь на себя, прошипел:
– Помогайте! Тяжёлая же!
Не раздумывая, мы все бросились к нему. Створка действительно оказалась увесистой и открылась с трудом.
– Слушаем!
Все замерли, напрягая слух. Но пока было слышно лишь наше усталое дыхание. Зато ощутилось другое: теперь я точно знал, что всё, что говорил Серый, чистая правда. Воздух был другой! Да и чувствовал я себя по-другому, намного легче. Хотя, по идее, должен был устать после пятикилометрового марша под камнем. Ирина удивлённо взглянула на меня, потом на нашего командира.
– Пошли. По одному. И тихо.
Снаружи оказалась ночь. Я, вспомнив его слова, поднял глаза к небу – действительно, по чёрному фону плыли два шарика. Размеры – меньше Луны. И цвет… У одной сиреневый, у второй – мрачно кровавый.
– Обычно он белый, просто сегодня полнолуние, – послышался рядом тихий шёпот Серого. Затем он распорядился: – Эсминец, Крыс – налево, в охранение. Миха с дочерью… э…
– Зовите меня Врединой, – неожиданно усмехнулась Ирина, поудобнее перехватывая тактической перчаткой свою СВД.
– Страхуйте отсюда. Инженер, Владыка Войны – направо пятьдесят. Остальные – за мной. Дистанция пятьдесят метров. И – тихо!
Он скользнул в темноту, по изрытой снарядами земле. Дочка бросила короткий взгляд на небо, потом шёпотом спросила:
– Охота начинается?
– Пока разведка. Охота будет после. Когда убедимся, что всё верно.
Ирина сощурила глаза под вязаной тактической шапочкой, прихваченной ею несмотря на стоящую у нас жару.
– Интересно, где это мы?
Теперь усмехнулся я:
– В нашем будущем доме, доча. Кажется, мы переезжаем сюда. – И подхватил свой калаш: – Пошли.
Пригибаясь к земле, короткими перебежками, петляя между воронок, мы догнали наших, молча проскользнули вперёд, выбрали себе ямку побольше, устроились в ней, внимательно контролируя полосу впереди нас, насколько удавалось видеть. Вскоре послышалось сопение: миновав нас, народ прополз дальше. Серёга на мгновение остановился, прохрипел:
– Впереди, метрах в трёхстах – кустарник. За ним будет нормальный лес. А там и дорога. Выйдем – передохнём.
Я кивнул, всматриваясь в темноту. Тихо. Даже странно. А говорил, что здесь война. Ни трупов, и воронки уже воняют. Старые. Хотя… Небольшой бугорок метрах в десяти от нас оказался оторванной скрюченной кистью руки. Убедился. Серый врать не станет.
Странно, но густой лес почти на линии фронта пуст. В том смысле, что ни людей, ни животных. Не видно ни окопов, ни заграждений, не замечаем ни блиндажей, ни землянок. Вообще ничего.






