ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На своей земле, своему государству эти люди были не нужны. Более того, опасны своей памятью. Поэтому они ухватились за возможность покинуть этот мир, уйти в новые, неизвестные края, попытаться пост... Исход Александр Михайлович Авраменко Пролог Пошли! Пошли!! Пошли!!! Не издававшие ни единого звука, кроме тяжёлого дыхания и сопения людей, тянущих тяжёлую ношу, тёмные тени рванули ещё быстрее по мрачному, изрытому воронками полю. – Пеленг? – Двадцать два! – отозвался отрывистый голос одной из теней. Группа резко изменила направление бега, сворачивая к небольшому холму, практически не изменившему своей формы, несмотря на постоянные обстрелы. Ну, разве что массивное гранитное основание было исчиркано осколками бомб и снарядов крупного калибра. Внезапно все, без команды, плюхнулись на мокрую землю. Луч мощного прожектора скользнул над притаившимися людьми. «МиГ» ушёл дальше, выхватывая в своём слепящем сиянии изуродованную землю, разбросанные повсюду трупы, обломки оружия и кольев с обрывками колючей проволоки. Одна голова неизвестных теней чуть приподнялась, надвинула на глаза ноктовизор и выругалась – прибор не работал. – Что? – Засветили, сволочи! – А я предупреждал – выключи! – Так я… – Всё! Прекратили галдёж. Чисто! Тени вновь поднялись, уже не особо скрываясь, приблизились к холму. Короткое движение расплывчатой во мраке руки – и группа спокойно двинулась прямо сквозь камень. Точнее, через его голографию. Резкий поворот в свете ручных фонарей – и все оказались в небольшом тамбуре, в стене которого нелепо красовалась большая металлическая дверь корабельного типа. С натугой один из группы крутанул колесо-задрайку в центре, оно послушно щёлкнуло, потом провернулось, и, ухватившись за его края, двое из неизвестных людей распахнули толстый броневой лист до упора. Все рванули вперёд, бесцеремонно волоча по полу неподвижное тело в непривычной глазу униформе. Едва последний

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В голове слышу голос:

«Ты шоколадку обещал».

Лезу в бардачок, куда сгружены обещанные подарки для гараха, достаю большую плитку. Спрашиваю тоже мысленно:

«Там будешь или вылезешь?»

Вздох:

«А орать не станут?»

Философски отвечаю:

«Поорут и перестанут».

«Логично», – так же глубокомысленно отвечает он.

Затем полностью выбирается из-под седлушки, я подхватываю его на руки, водружаю на коленки. Вручаю очищенную от фольги плитку. Грызи.

– Мням-мням! Вкуснятинка! – Он урчит от удовольствия, лакомясь редким, да что там редким, просто невиданным в этих местах угощением.

Между нашими сиденьями просовывается головка любопытной Юницы, она удивлённо восклицает на весь салон:

– Ой, какой интересный зверёк! Откуда, папа?

Дамы, привлечённые её возгласом, тоже привстают со своих сидений, заглядывают мне через плечо, секунду-другую рассматривают сидящего у меня на коленях гараха, грызущего удерживаемую передними лапами плитку шоколада, затем исчезают, и я слышу истошный визг. Вова от неожиданности пригибается, а я оборачиваюсь и спокойно жду, пока те затихнут. Минута. Ещё одна. Ничего себе у них лёгкие! Наконец наступает тишина. Круглые от ужаса глаза, белые лица… Вдруг зверь со вздохом откладывает плитку, встаёт, балансируя на ходу, кладёт передние лапы мне на плечи и говорит нормальным человеческим языком:

– Ну, тарах. Ну и чего? Вы – невкусные. Я вас есть не буду. Только не орите, пожалуйста. Уши болят.

Мы с сыном не выдерживаем, смеёмся. На весь салон. А ушастый поворачивается к Юнице, с недоумением смотрящей на маму и Хьяму:

– А тебе я меня чесать за ушами не дам! А то ты совсем затискаешь! Я тебе не кукла.

Дочка обиженно высовывает язык:

– Ну и не надо! Подумаешь!

Тарах гордо отворачивается, устраивается поудобней у меня на коленях и опять принимается за лакомство… Как раз когда приканчивает плитку, мы подъезжаем к городищу. Едва останавливаемся, он выпрыгивает из кабины, протягивает мне лапу:

– Удачи вам. – Потом добавляет: – Эх, придётся новую нору искать…

– А с нами не хочешь?

Отрицательно мотает ушами. Этот жест у него так потешен, что даже немного пришедшие в себя женщины, не выдержав, улыбаются.

– Позже. Пусть к нам привыкнут сначала. Да и со своими родичами переговорить надо.

– Хорошо. Если что – как обычно…

Он подаёт мне лапу, которую я жму нашим человеческим жестом. Мгновение – и тарах исчезает в высокой здесь траве. Вовка тоже вылез, помахал ему вслед. Потом задумчиво добавил:

– Он ко мне пришёл где-то за час перед вами. Поговорили. Конечно, сначала я в шоке был. Но потом нормально.

А я-то голову ломал – что это он так спокоен?.. Киваю, затем оборачиваюсь к женщинам, сидящим в салоне:

– Штанишки не намочили от страха? Марш мыться! – показываю на озеро. – И девчонок из прицепа с собой берите.