ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алессандра Синклер знает, что Хадсон Чейз - последний мужчина, которого ей стоит желать. Парень из бедных кварталов города вырос в мужчину, который сделает все, чтобы добиться успеха, даже если это... Освободи меня Энн Мари Уолкер, Эми К. Роджерс - Я в порядке. Ни один человек в Чикаго не поверил бы этому заявлению, но бутылка воды ничем не поможет. И учитывая состояние ее желудка, она все равно сомневалась, что смогла бы ее выпить. - Просто не торопитесь, - сказала детектив Грин. Алли прерывисто вздохнула и стала пересказывать события последних часов. - Я поняла, что что-то не так, как только открыла входную дверь. - Почему? - спросила детектив. - Сигнализация не издала ни звука. - Хотите сказать, она не была включена? Алли покачала головой. - Нет, я имею в виду, она вообще не работала. Даже если она не активна, система все равно издает сигнал, когда открываешь дверь или окно. Детектив Грин нацарапала несколько слов на небольшом листке бумаги. - Что случилось после того, как вы вошли в дом? - Я видела, что в кабинете отца горел свет, так что направилась первым делом туда. Слезы застлали глаза Алли. Она обвела взглядом пространство обшитой панелями гостиной, затем посмотрела в прихожую, прямо на входную дверь. Горло сжалось от мысли о том, как уверенно она себя чувствовала, шагая через прихожую. Сколько Алли себя помнила, все в ее жизни диктовалось тем, что будет лучше для фамильного наследия. Но в этот раз родители перегнули палку. Устраивать за ее спиной брак, который был не больше, чем обычным деловым соглашением - это стало последней каплей. Она перестала играть роль покорной дочери и собиралась недвусмысленно им об этом заявить. Но когда она коснулась дверной ручки... - И тогда вы обнаружили тело? - Да, - прошептала она, вспоминая безжизненное тело ее отца, обмякшее на столе. Алли перевела взгляд на салфетку, которую комкала в руках. Та больше напоминала какую-то

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мгновение спустя она услышала звук расстегиваемой молнии и шорох денима - он снял джинсы. Мысленный образ его, голого, совсем рядом, заставил все тело содрогнуться от желания.

Его пальцы обхватили лодыжки, раздвигая ее ноги.

- Я хочу, чтобы ты открылась для меня.

Прохладный воздух хлынул между ног. Даже не видя, Алли знала, что Хадсон смотрит на нее, упиваясь каждой деталью. Она почти чувствовала, как его взгляд блуждает по коже. Но к своему удивлению, она не чувствовала себя уязвимой или выставленной напоказ. Она чувствовала себя сексуальной и похотливой.

- Ты такая красивая сейчас, Алли, связанная и ждущая меня. Ты понятия не имеешь, насколько я тверд от этого.

Она прикусила нижнюю губу.

- Покажи мне. Пожалуйста.

Матрас прогнулся, и она поняла, что он присел рядом.

- Открой рот.

Она повиновалась, и секунду спустя головка его члена погладила ее губы. Ее язык выстрелил наружу, порхая по гладкой коже, уже влажной от возбуждения. Она не могла воспользоваться руками, но подняв голову, попыталась взять его как можно глубже. Он зашипел сквозь стиснутые зубы, и она приняла ритмично сосать, его бедра изгибались, глубже толкаясь в ее ненасытный рот.

- Хватит, - сказал он, резко отстраняясь. Она едва не захныкала от утраты. - У меня есть на тебя планы, и мой член в них не входит. Пока нет.

Он отошел.

И ничего.

Она ждала, напряженно вслушиваясь, но не расслышала ничего, что дало бы ей хоть какую-то подсказку. Звук его дыхания, постепенно замедляющегося до обычного темпа, был единственным доказательством, что он все еще здесь.

Спустя, казалось, целую вечность, что-то погладило ее левый сосок. Все ее тело содрогнулось в ответ.

- Замри, детка. Я хочу, чтобы ты лежала неподвижно.

Она подавила стон. Мгновение спустя это вернулось, нежно прослеживая очертания ее груди. В этот раз она была готова и сосредоточилась на ощущении, пытаясь определить, что его вызвало. Может быть, перышко? Она мелко задрожала от щекотного прикосновения, но подавила желание отпрянуть, стараясь не шевелиться.

- Хорошая девочка, - похвалил он.

Внезапная теплота, разлившаяся внутри от его слов, осталась почти незамеченной, потому что в ту же секунду что-то холодное коснулось ее бедра. Лед. И он так же быстро исчез. Затем кровать прогнулась, и губы Хадсона сомкнулись на ее соске. Посасывая и прикусывая напрягшуюся плоть, он удерживал во рту кубик льда, и ее захлестнули ощущения, которые можно было описать лишь как 'ледяной жар'.

Затем перышко вернулось, погладив ее между ног. Прикосновение было достаточно сильным, чтобы заставить ее выгнуться, но слишком мягким, чтобы принести облегчение. Ее тело задрожало от контраста нежных поглаживаний перышком и прохладных ледяных укусов.