Мгновение спустя она услышала звук расстегиваемой молнии и шорох денима - он снял джинсы. Мысленный образ его, голого, совсем рядом, заставил все тело содрогнуться от желания.
Его пальцы обхватили лодыжки, раздвигая ее ноги.
- Я хочу, чтобы ты открылась для меня.
Прохладный воздух хлынул между ног. Даже не видя, Алли знала, что Хадсон смотрит на нее, упиваясь каждой деталью. Она почти чувствовала, как его взгляд блуждает по коже. Но к своему удивлению, она не чувствовала себя уязвимой или выставленной напоказ. Она чувствовала себя сексуальной и похотливой.
- Ты такая красивая сейчас, Алли, связанная и ждущая меня. Ты понятия не имеешь, насколько я тверд от этого.
Она прикусила нижнюю губу.
- Покажи мне. Пожалуйста.
Матрас прогнулся, и она поняла, что он присел рядом.
- Открой рот.
Она повиновалась, и секунду спустя головка его члена погладила ее губы. Ее язык выстрелил наружу, порхая по гладкой коже, уже влажной от возбуждения. Она не могла воспользоваться руками, но подняв голову, попыталась взять его как можно глубже. Он зашипел сквозь стиснутые зубы, и она приняла ритмично сосать, его бедра изгибались, глубже толкаясь в ее ненасытный рот.
- Хватит, - сказал он, резко отстраняясь. Она едва не захныкала от утраты. - У меня есть на тебя планы, и мой член в них не входит. Пока нет.
Он отошел.
И ничего.
Она ждала, напряженно вслушиваясь, но не расслышала ничего, что дало бы ей хоть какую-то подсказку. Звук его дыхания, постепенно замедляющегося до обычного темпа, был единственным доказательством, что он все еще здесь.
Спустя, казалось, целую вечность, что-то погладило ее левый сосок. Все ее тело содрогнулось в ответ.
- Замри, детка. Я хочу, чтобы ты лежала неподвижно.
Она подавила стон. Мгновение спустя это вернулось, нежно прослеживая очертания ее груди. В этот раз она была готова и сосредоточилась на ощущении, пытаясь определить, что его вызвало. Может быть, перышко? Она мелко задрожала от щекотного прикосновения, но подавила желание отпрянуть, стараясь не шевелиться.
- Хорошая девочка, - похвалил он.
Внезапная теплота, разлившаяся внутри от его слов, осталась почти незамеченной, потому что в ту же секунду что-то холодное коснулось ее бедра. Лед. И он так же быстро исчез. Затем кровать прогнулась, и губы Хадсона сомкнулись на ее соске. Посасывая и прикусывая напрягшуюся плоть, он удерживал во рту кубик льда, и ее захлестнули ощущения, которые можно было описать лишь как 'ледяной жар'.
Затем перышко вернулось, погладив ее между ног. Прикосновение было достаточно сильным, чтобы заставить ее выгнуться, но слишком мягким, чтобы принести облегчение. Ее тело задрожало от контраста нежных поглаживаний перышком и прохладных ледяных укусов.






