Открыться даже собственному отцу казалось мне невероятно тяжелым испытанием. Опять же, вероятно, все дело в их разводе с мамой. Я скучаю по нему, потому что он много работает. За последний год мы поговорили, наверное, раз десять. Я имею в виду настоящие, долгие разговоры. Это происходило редко. Обычно наш диалог состоял из стандартных вопросов о том, как дела, что каждый делал, как дела у него на работе, и у меня в школе. А потом мы расходились. Я закрывалась в своей комнате, а папа уходил либо к себе в кабинет, который раньше был их с мамой спальней, либо сидел в гостиной и смотрел телевизор. Но больше он, конечно же, работал.
― Во сколько у тебя линейка? ― поинтересовался папа.
Я подошла к кровати и взглянула на часы.
― В десять, ― ответила я. У меня было два часа на то, чтобы подготовиться к «торжественному» мероприятию.
― Ладно, ― папа направился к двери. ― Позавтракай и собирайся.
Я кивнула, и он вышел. К сожалению, моя грусть не ушла вместе с ним.
Переодевшись в шорты и футболку, я вышла из комнаты и пошла на кухню, по пути разглядывая родные стены. У нас была шикарная огромная квартира ― 200 кв. м с высококачественным евроремонтом, занимающая весь седьмой этаж элитного дома. Три спальни, просторная гостиная, кухня, две ванные комнаты и лоджия, обустроенная под зимний сад. Интерьером занималась мама, как раз незадолго перед разводом... Она все изменила перед тем, как уйти. После развода папа настаивал на том, чтобы поменять обстановку, но я отказывалась. Каждая вещь этой квартире напоминала мне о ней, о том, что когда-то мы жили счастливо. Иногда мне даже казалось, что я чувствую запах ее прежних духов. Я скучала по ней больше, чем по отцу, потому что вижу ее три-четыре раза в год, и это если еще повезет.
Мама изменилась, когда снова вышла замуж. И папа. Я не раз ловила себя на мысли, что это не мои родители, а совершенно чужие люди. И я познакомилась с ними пять лет назад.
Подходя к кухне, я почувствовала запах омлета. Папа никогда не готовил. В основном этим делом занималась я. Когда мама уехала, мне пришлось научиться готовить, хотя папа нанимал домработницу, которая занималась всеми домашними хлопотами.
― Завтрак будет готов через пару минут, ― пробормотал папа, услышав мои тихие шаги.
Я прошла вперед и рухнула на стул. Неловкая тишина повисла в воздухе, и я стала нервно постукивать пальцами по гладкой поверхности стола из темно-коричневого, почти черного дерева.
― Прости, немного подгорело, ― виновато сообщил папа, ставя передо мной тарелку с омлетом.
Я сморщила нос от неприятного запаха.
― Сойдет.
Я взяла вилку и стала ковыряться в омлете.
― А ты разве не будешь? ― спросила я.
― Выпью кофе, ― ответил папа и сел напротив.
Я принялась неторопливо уплетать подгоревший омлет.






