ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Знакомьтесь! Петя, Вика, Катя, Алена, Саша, Костя, Рита и, конечно, мама и папа! А еще три собаки, одна кошка, ручные крысы, красноухая черепаха, голуби… Вся эта большая семья живет в небольшом при... Бунт пупсиков Дмитрий Александрович Емец © Емец Д., 2015 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015 * * * Кроме детей, умелых рук и игр на маме была работа семейного доедалы. Как только у нее появлялось свободное время, она сразу доедала все с детских тарелок и шла спать. – Меня не кантовать! – заявляла она. Пете, самому старшему из гавриловских детей, было пятнадцать. Он целыми днями с кем-то таинственно разговаривал по телефону, выскочив на лестничную площадку, где его могли слышать только пять этажей соседей, уроки делал глубокой ночью и дома отгораживался от братьев и сестер мебелью, на которую вешал таблички « Не входить! ». В школьных анкетах Петя писал, что он единственный ребенок в семье, а на улице шел в стороне от всех, чтобы не подумали, что вся эта толпа – его родственники. При этом, когда младшие дети иногда на неделю уезжали к бабушке, Петя явно скучал. Ходил по пустой квартире, заглядывал под кровати и задумчиво говорил: «Чего-то тихо как-то! А эти-то когда приедут? Скоро уже?» Его сестре Вике было тринадцать. Она не могла сесть за стол, пока на нем была хотя бы одна крошка. И не могла лечь в кровать, пока не разгладит простыню так, что исчезнет последняя складочка. Еще Вика постоянно танцевала сама с собой и принципиально читала только те книги, в которых действуют или хотя бы просто попадаются лошади. Например, в «Войне и мире» лошади встречаются – значит, «Войну и мир» она читала. А в «Горе от ума» лошадей нет – значит, «Горе…» оставалось навеки непрочитанным, хоть бы учительница даже повесилась на шторах. И не важно, что «Горе…» в семь раз короче и в пять раз проще. Домашнее задание Вика всегда выполняла с огромной тщательностью и по полчаса страдал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Увидев, что маленькая девочка одна поднимается по высоким ступенькам, старушка протянула ей указательный палец и стала помогать. Вместе с Ритой они поднялись на второй этаж, а там дверь оказалась открытой и на пороге стояли верхняя старушка и дядя Бубубу.

Нижняя старушка никак не ожидала, что маленькая девочка, такая упитанная и приличная с виду, окажется из неприятельского лагеря. Ей стало неудобно, она покраснела и попыталась убежать, но Рита не отпускала ее палец и тянула в квартиру. Нижняя старушка замерла, но Рита, упираясь обеими ногами, тащила как трактор. Вырывать палец нижняя старушка постеснялась, а верхняя старушка постеснялась прогонять старушку снизу и поневоле пригласила ее на чай.

Нижняя старушка подумала, что вот она будет пить чужой чай, а ей потом скажут, что она нахлебница и у нее своего чая нет. Она побежала к себе домой и принесла плетеную корзинку с выпечкой. А старушка сверху тем временем выставила множество паштетов, копченых куриных ножек и других вкусностей.

Поначалу обе старушки дичились и смотрели друг на друга как мафиози из враждующих кланов, но между ними сидели Рита и дядя Валентин, ни на секунду не прекращавший своих «бубубубу».

Мало-помалу старушки успокоились и, перестав обмениваться колкостями, взялись кормить Риту. Рита взяла в одну ручку ватрушку, в другую – бутерброд с паштетом и откусывала от них по очереди, а чай вообще не пила – потому что какой смысл пить чай, когда есть паштет и ватрушки?

К концу обеда старушки настолько примирились, что дядя Бубубу уговорил их отозвать свои иски. И старушки согласились. В конце концов, они были знакомы больше сорока лет и все это время жили в одном подъезде.

– А потолок? – вспомнила нижняя старушка.

– А за потолок я сам заплачу! Я же живу здесь просто так, и мне неудобно! – сказал дядя Бубубу.

– Нет! За потолок заплачу я. Потому что это я затопила! – сказала верхняя старушка. – Но заплачу только за штукатурку, без всякой там покраски, и ни копейкой больше!

Но тут дядя Бубубу опять развел свои «бубубу», потому что ощутил, что тема становится скользкой и старушки легко могут рассориться.

Когда через полтора часа, погуляв с Сашей и Костей, папа вернулся за Ритой, дядя Бубубу уже преспокойно писал свою алиментную поэму, а Рита уже была на улице. Она гуляла вместе со старушками, которые держали ее за руки.

Нижняя старушка была маленькая и круглая. Верхняя – большая, суровая, с ядовито накрашенными губами и ярко-рыжими волосами. Между старушками Рита казалась кнопкой. Но в конце концов, это именно она их примирила.