ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ничто не будет прежним как раньше для Братства Чёрного Кинжала. После предотвращения войны с Тенями были созданы альянсы и обострились военные конфликты. Убийцы из Общества Лессенинг сильны как ник... Зверь Дж. Р. Уорд Глава 1 Браунсвикская школа для девочек, Колдвелл, Нью-Йорк Муравьи под кожей. Рейдж переминался с ноги на ногу, чувствуя при этом, как кипела кровь в его венах, а пузырьки щекотали каждый гребаный дюйм его плоти. И это далеко не все. Мускулы по всему телу подрагивали в произвольном порядке, от спазмов дергались пальцы и колени, плечи сжались так, будто он готовился ударить по чему-то со всей дури. Он окинул взглядом неопрятное, заросшее поле перед собой в миллионный раз с тех пор, как материализовался на своей точке. В то время, когда Браунсвикская женская школа еще работала, поле представляло собой раскатистую лужайку, которую исправно косили весной и летом, листву убирали по осени, а зимой ее накрывала снежная простыня, словно с обложки детской книги. Сейчас лужайка превратилась в поле для тач-регби [1] , усеянное сучковатыми кустами, которые могли нанести паховой области нечто большее, чем эстетический ущерб; молодыми деревцами — уродливыми, бесформенными внуками более взрослых кленов и дубов — и поздне-октябрьской пожухшей травой, на которой без проблем расшибешься, если надумаешь бежать спринт. По аналогии, кирпичные здания, когда-то предоставлявшие уют привилегированным деткам местной элиты, без тщательного ухода старели весьма скверным образом: окна разбиты, двери прогнили, подкосившиеся ставни хлопали на холодном ветру, словно призраки не могли решить, чего они хотят: чтобы мир только слышал их, или еще и видел. Это был кампус из «Общества мертвых поэтов » [ 2] . Причем сразу по окончании съемок в 1988 году все упаковали вещички, и с тех пор сюда никто не заглядывал. Но помещения не пустовали. Рейдж сделал глубокий вдох, и рвотный рефлекс мгнов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не дождавшись ответа, Мэри вышла из машины и подошла к двери Битти. Девочка, казалось, сильно удивилась тому, что они приехали, и маленькие ручки расстегнули ремень безопасности.

— Нужна помощь?

— Нет, спасибо.

Битти собралась самостоятельно вылезти из автомобиля, даже если на это уйдет больше времени. И отсрочка вполне могла быть намеренной. Невыносимо думать о том, что будет после смерти. Без семьи. Денег. Образования.

Мэри указала на сарай за домом.

— Нам туда.

Пять минут спустя они миновали несколько пропускных пунктов и спустились на лифте вниз, где вышли в кристально-чистую, хорошо освещенную зону для пациентов. Здесь пахло, как и во всех человеческих больницах: искусственный аромат лимона, остатки парфюма, едва ощутимый запах чьего-то ужина.

Павлов

[13]

был прав, подумала Мери, подойдя к стойке администратора. Комбинации антисептика и спертого воздуха было достаточно, чтобы она мяслями снова вернулась на больничную койку, вспоминая трубки, вставленные в ее тело, лекарства, которыми они пытались убить рак, и от которых она в лучшем случае чувствовала себя как больная гриппом, а в худшем — словно умрет с минуты на минуту.

Веселые были времена.

Когда сидевшая за столом светловолосая женщина в униформе подняла взгляд от монитора, Мэри сказала:

— Привет, я…

— Прошу, сюда, — поспешно сказала женщина. — Через двойные двери. Я открою вам. Стойка медсестры будет прямо перед вами. Они сразу ее проведут.

Мэри, не став тратить время на «спасибо», схватила руку Битти и бросилась вперед по сияющему, отполированному полу, и толкнула металлические панели сразу, как услышала лязг открывающегося замка.

По другу сторону от зоны, заполненной уютными креслами и замусоленными журналами, располагалась «кухня» клиники, народ в униформе и традиционных белых халатах носился туда-сюда с подносами, планшетами и стетоскопами.

— Вам сюда, — позвал их кто-то.

У этой медсестры были коротко стриженные черные волосы, голубые глаза в цвет униформы и лицо Паломы Пикассо

[14]

.

— Я провожу вас.

Мэри шла за Битти, положив руки на ее плечи и направляя ее по одному коридору и в другой, который, очевидно, вел к палатам интенсивной терапии: в нормальных палатах не было стеклянных стен с внутренними шторами. Персонала намного меньше. Не было информационных панелей над стойкой медсестры.

Когда медсестра остановилась и открыла одну из панелей, донесся тревожный вой сирен медицинского оборудования, всевозможные беспорядочное пиканье и скрипы предполагали, что компьютеры беспокоились о том, что происходило с пациентом.

Женщина отодвинула шторку.

— Вы можете войти.

Когда Битти помедлила, Мэри наклонилась к ней:

— Я тебя не оставлю.

И, опять же, эту фразу Мэри адресовала себе.