ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Новый день приходит в Живерни. Старуха наблюдает за буднями деревни, туристами… Перед ее взором проходят силуэты и судьбы. Двое особенно привлекают ее внимание: женщина с глазами цвета кувшинок, ко... Черные кувшинки Мишель Бюсси Описание деревни Живерни на страницах этой книги максимально соответствует действительности. Все упомянутые в ней места существуют на самом деле: отель «Боди», ручей Эпт, мельница «Шеневьер», школа, церковь Святой Радегунды, кладбище, улица Клода Моне, Шоссе Руа, Крапивный остров, не говоря уже о розовом доме Моне и пруде с кувшинками. То же относится к расположенным по соседству достопримечательностям и селениям: музею в Верноне и Руанскому музею изобразительных искусств, а также деревушке Кошерель. Сведения о жизни и творчестве Клода Моне и судьбе его наследия абсолютно достоверны, так же, как сведения о других упоминаемых в книге художниках-импрессионистах, в том числе Теодоре Робинсоне и Эжене Мюрере. Информация о похищениях произведений искусства почерпнута из газет. Все остальное — выдумка автора. В деревне жили три женщины. Первая была злодейкой, вторая — вруньей, третья — эгоисткой. Деревня называлась Живерни. Первая жила на большой мельнице, стоявшей на берегу ручья, что бежит вдоль шоссе Руа; вторая — в квартире мансардного типа на верхнем этаже школы, на улице Бланш-Ошеде-Моне; третья, вместе с матерью, — на Водонапорной улице, в домишке с облупленными стенами. Они не были ровесницами, о нет. Первой перевалило за восемьдесят, и она успела овдоветь. Ну, или почти овдоветь. Второй было тридцать шесть лет, и она ни разу не изменила мужу. Пока не изменила. Третьей исполнилось одиннадцать, и в нее были влюблены все одноклассники. Первая всегда одевалась в черное, вторая красилась, чтобы понравиться любовнику, а третья заплетала непослушные волосы в косички. Вы уже поняли. Это были очень разные женщины. Но кое-что их объединяло. Все трое

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это случилось с 13 по 25 мая 2010 года. Ворота Живерни ненадолго открылись только для них — или они думали, что для них. Но открылись с одним условием — скажем прямо, жестоким. Вырваться на свободу могла лишь одна из трех. Оставшимся двоим пришлось бы умереть. Так уж вышло.

В их жизни эти тринадцать дней стали исключением из правила, продлившимся недолго и причинившим немало страданий. Они начались с убийства, произошедшего в первый день, и закончились еще одним убийством, произошедшим в последний. Как ни странно, интерес полиции возбудила только вторая, самая красивая женщина. Третья, самая невинная, провела собственное расследование, а первая, самая незаметная, спокойно наблюдала за происходящим. Хотя сама оказалась способной на убийство!

Ровно тринадцать дней. Время, достаточное для побега.

В деревне жили три женщины.

Первая была самой талантливой; вторая — самой хитрой; третья — самой решительной.

Угадайте, которой из трех удалось сбежать?

Третью, самую маленькую, звали Фанетта Морель. Вторую — Стефани Дюпен. Первая, самая старая, — это я.

— Нептун, ко мне! Пошли.

Я погрозила ему палкой, чтобы не смел совать нос в зияющую дыру на серой куртке Жерома Морваля. Там вторая рана. Прямо в сердце.

— Давай пошевеливайся. Не век же нам тут торчать.

Я в последний раз окинула взглядом мостки напротив и ступила на тропу. Ничего не скажешь, за дорогой хорошо ухаживают. Самые большие деревья вдоль обочин спилили, кустарник расчистили. Еще бы, по ней каждый день шествуют тысячи туристов. Сегодня здесь легко пройдет и детская коляска, и инвалидное кресло. И старуха с палкой. Например я.

— Нептун! Все, пошли!

Я свернула с тропы чуть дальше, там, где русло Эпта разделяется на два рукава, запертые запрудой и каскадом. На той стороне расположен сад Моне с его кувшинками, японским мостиком и оранжереей… Странно. Я родилась здесь в 1926 году, в год смерти Клода Моне. На протяжении следующих почти пятидесяти лет сад пребывал в полном запустении. Но потом колесо провернулось, и ныне десятки тысяч японцев, американцев, русских или австралийцев ежегодно пересекают чуть ли не весь земной шар, чтобы пройтись по Живерни. Сад Моне превращен в священный храм, в мекку, в кафедральный собор… Кстати, скоро паломники будут здесь.

Я посмотрела на часы. 6:02. Еще пара часов покоя.

Я пошла дальше.

Между тополями и гигантскими лопухами белокопытника стоит памятник Клоду Моне. Скульптура косится на меня злобным взглядом потревоженного соседа. Подбородок спрятан под бородой, на голове — нечто, смутно напоминающее соломенную шляпу. Надпись на цоколе цвета слоновой кости указывает, что бюст установлен в 2007 году. Рядом — деревянная табличка, на которой написано, что хозяин присматривает за «лугом».