Денис передернул плечами – до того жутко было смотреть на разворачивающееся в предрассветных сумерках действо.
– Вставай, неча тут, – пнул кого-то притаившегося, будто бы не проснувшегося, Георгий и, подняв халявщика, двинулся следом, закинув за спину ружье и оголив саблю.
– Погоди, – ухватил его за ружье попаданец. Одетый в турецкий кафтан товарищ навел на некую своевременную мысль. – Раздевайся скорее.
– Чего? – не понял ошарашенный интендант, изумленно глядя, как Денис лихорадочно распутывает на себе сбрую, увязанную под руководством разведчика. Возможно, в голове толстяка мелькнули воспоминания, как давеча голая Нюрка отвлекала турок, но не собрался же Денис…
– Кафтан турецкий скидывай, – объяснил свои действия тот и, кивнув на уже навалившуюся на сонных крымчаков массу, добавил: – Они разбираться не будут – кто мы такие. Увидят турецкие кафтаны и разорвут, как свинья фуфайку.
– Кафтаны порвут? – все еще не врубился интендант.
– Нас порвут, не вынимая из кафтанов, – раздраженно ответил парень. – Раздевайся быстрее!
Объясняя перспективу попасть под горячую руку разъяренной толпы, одновременно наблюдал за происходящим вокруг. Пленные уже набросились на своих конвоиров. Несколько всполошных криков будто бы захлебнулись в накатившей волне. Отовсюду слышались глухие удары, хрип и даже рычание. В той стороне, откуда приполз сам, Денис увидел темную фигуру, вздымающую над головой и резко опускающую прикладом вниз ружье. Похоже, солдат решил не нарушать тишину (если этот шумовой фон можно назвать тишиной) звуками выстрелов и крошил чей-то череп прикладом.
Истошный женский визг разнесся над побоищем петушиным криком. В ответ заверещали еще несколько женских голосов. Схватка сразу наполнилась звуками. Теперь уже кричали все – и татары, и их бывшие пленники.
В основной массе беспечные воины степи так и не успели проснуться, и были задушены либо прирезаны собственными клинками в сонном виде. Однако те, кто избежал такой участи, теперь яростно сопротивлялись, ловко отмахиваясь саблями от наседавших мужиков. Хоть полоняне и похватали в руки кто трофейные сабли, кто просто какие-то жердины, но одолеть крымчаков, родившихся в седле и с саблей, не могли даже при десятикратном перевесе.
– Стрельни-ка вон в ту мясорубку, – указал Денис на здоровенного татарина, забравшегося на повозку и ловко отбивающегося от наседавших.
Георгий как раз только скинул кафтан и, подняв ружье, прицелился. Однако, вероятно усомнившись в своих снайперских способностях, прошел пару десятков шагов в направлении мечущейся по повозке цели, снова прицелился и выстрелил. Крымчак слетел, сбив с ног парочку тыкавших в него жердинами мужиков.
Слева грохнул еще один выстрел.






