ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эрвин Канн, когда-то известный всей галактике как Вычислитель, сумел всё же дойти до Счастливых Островов. И сытое одиночество на них стало едва ли не худшим наказанием. Могучий мозг требует задач,... Язычник Александр Николаевич Громов Глава 1 Поперечно-полосатый От самых ног, от пузырящейся лужи, в которую ушли привязанные к ступням мокроступы, и до горизонта расстилалось то, из-за чего планету окрестили Хлябью. Ровное, но не гладкое, в кочках и пучках травянистых растений, кое-где покрытое лужами с застоявшейся вонючей водой, местами оборачивающееся откровенной трясиной, а местами вполне проходимое, но все равно прячущее под надежной, казалось бы, поверхностью из мертвых водорослей коварные «окна» гиблых топей, на западе, юге и севере болото плавно перетекало в небо сквозь прослойку дымки у горизонта. В штиль оно было тихим-тихим. Лопнет с бульканьем пузырь вонючего газа — и вновь тишина и спокойствие. Тишина и вонь. Вонь и тишина. Слушай. Обоняй. Вот оно, то, что сильнее тебя. Саргассово болото, побежденное лишь раз и победившее своего победителя. Горечь — да. Но зато ни гнева, ни страха. Болото выводит из себя лишь нетерпеливых, а пугает тех, кто еще не устал пугаться. И еще тех, кто не понимает, кто не принял для себя, не вбил в свои мозги незыблемый постулат: страх — твой первейший враг. Задави его в себе, забей, умни и утрамбуй до размеров разумного опасения, владей им, чтобы он не завладел тобой, а гнев вычеркни вообще, и тогда ты можешь быть уверен, что продержишься. Хотя бы какое-то время. На этот раз Эрвин забрел в болото дальше, чем сам хотел. А пришлось: нужен был новый бич. Старый истрепался, подвял, стал похож на обыкновенную веревку и больше не резал плоть. И то странно, что он прошел с хозяином все Саргассово болото и продержался после этого целый год. Но все со временем приходит в негодность: и вещи, и люди. Лозу-бичевку, чье прячущееся в зыбуне корн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сквозь многослойную стеклянно-полимерную склейку и осевший на ней слой минеральной пыли просматривалась безрадостная каменистая равнина с торчащими там и сям технологическими конструкциями и грудами мусора, а справа над равниной висел бурый, весь в тугих завихрениях ураганов, край Циклопа — крупнейшей газовой планеты этой системы.

Разнокалиберными серпиками рассыпались луны. Тускло блестящей саблей изогнулось кольцо. Там и сям в звездной черноте неспешно плыли сверкающие искорки — рудовозы. Раздвоенные тени скал распростерлись по равнине — левые тени погуще, правые послабее, чуть размытые. Двойное солнце системы не попадало в поле зрения, зато и не слепило.

Привычная картина. Но завораживающая.

Вновь вернулась стандартная тяжесть, висеть стало трудно, и мальчик спрыгнул на решетчатый пол. Побежал, увернувшись на ходу от электрокара.

— Мама! Ма-а-а-а-а-а-ма!..

Кричать начал, еще не достигнув двери своего бокса. Ворвался, чуть запыхавшись.

— Мам! Спроси меня, сколько будет триста шестьдесят девять умножить на девятьсот шестьдесят три.

Нестарая еще женщина, оторвавшись от штопанья детской курточки, подняла на сына отсутствующий взгляд. Очнувшись, вымученно улыбнулась, отчего морщинки вокруг глаз выступили резче, поправила седую прядь.

— Сколько?

— Триста пятьдесят пять тысяч триста сорок семь!

— А четыреста восемьдесят восемь умножить на восемьсот сорок четыре?

— Четыреста одиннадцать тысяч восемьсот семьдесят два! — не задумываясь, выпалил мальчик. — Хочешь проверить?

— И так верю. Ты молодец.

— Нет, ты проверь, проверь!

— Зачем? — Женщина вздохнула, и взгляд погас.

— Мам! Ну ма-а-ам! Ты чего? Опять? Не надо, мам…

Сейчас подскочит и начнет тормошить, подумала женщина, вновь заставляя себя жить осмысленно. Но на улыбку уже не хватило сил.

— Ты почему не в школе?

— А! Что там делать! — Сын махнул рукой. — Считать я умею лучше учителя, а зачем рудокопу остальное?

— Ты… ты хочешь стать рудокопом?

— Да, рудокопом на астероидах! Как отец!

«Боже, — подумала женщина. — И это все, чего он хочет? Считать умеет, но глуп, и кто знает, когда поумнеет? Господь вседержитель, пошли мне терпения!»

Когда она вновь заговорила, ее голос был таким, что сын поневоле начал слушать.

— Твой отец много лет мечтал увезти нас отсюда. Он так и погиб с этой мечтой — добровольно пошел на опасную, но денежную работу. Еще бы год, ну два… Теперь — начинай сначала… Запомни: если ты выберешь судьбу рудокопа, то твой отец играл в ненужную игру да и ты проиграл заранее. Ты должен учиться, сынок. Понимаешь? На свете есть другие планеты — чудесные, счастливые миры. Попасть туда непросто, но за это стоит бороться.