ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Лев Николаевич Толстой. Детство. Государственное издательство «Художественная литература» Москва – 1935 Электронное издание осуществлено в рамках краудсорсингового проекта «Весь Толстой в один клик» . Организаторы: Государственный музей Л.Н. Толстого Музей-усадьба «Ясная Поляна» Компания ABBYY Подготовлено на основе электронной копии 1-го тома Полного собрания сочинений Л.Н. Толстого, предоставленной Российской государственной библиотекой Электронное издание 90-томного собрания сочинений Л.Н. Толстого доступно на портале Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам Предисловие и редакционные пояснения к 1-му тому Полного собрания сочинений Л.Н. Толстого включены в настоящее издание Перепечатка разрешается безвозмездно – Reproduction libre pour tous les pays. «Положим – думал я – я маленький, но зачем он тревожит меня? Отчего он не бьет мух около володиной постели? вон их сколько! Нет, Володя старше меня; а я меньше всех: оттого он меня и мучит. Только о том и думает всю жизнь – прошептал я – как бы мне делать неприятности. Он очень хорошо видит, что разбудил и испугал меня, но выказывает, как будто не замечает.... противный человек! И халат, и шапочка, и кисточка – какие противные!». В то время, как я таким образом мысленно выражал свою досаду на Карла Иваныча, он подошел к своей кровати, взглянул на часы, которые висели над нею в шитом бисерном башмачке, повесил хлопушку на гвоздик и, как заметно было, в самом приятном расположении духа, повернулся к нам. – Auf, Kinder, auf!… s'ist Zeit. Die Mutter ist schon im Saal, 1 крикнул он добрым немецким голосом, потом подошел ко мне, сел у ног и достал из кармана табакерку. Я притворился, буд

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Куст тоже мне не понравился: я сделал из него дерево, из дерева – скирд, из скирда – облако и наконец так испачкал всю бумагу синей краской, что с досады разорвал ее и пошел дремать на вольтеровское кресло.

Maman играла второй концерт Фильда – своего учителя. Я дремал, и в моем воображении возникали какие-то легкие, светлые и прозрачные воспоминания. Она заиграла патетическую сонату Бетховена, и я вспоминал что-то грустное, тяжелое и мрачное. Maman часто играла эти две пьесы; поэтому я очень хорошо помню чувство, которое они во мне возбуждали. Чувство это было похоже на воспоминания; но воспоминания чего? казалось, что вспоминаешь то, чего никогда не было.

Против меня была дверь в кабинет, и я видел, как туда вошли Яков и еще какие-то люди в кафтанах и с бородами. Дверь тотчас затворилась за ними. «Ну, начались занятия!» подумал я. Мне казалось, что важнее тех дел, которые делались в кабинете, ничего в мире быть не могло; в этой мысли подтверждало меня еще то, что к дверям кабинета все подходили обыкновенно перешептываясь и на цыпочках; оттуда же был слышен громкий голос папа и запах сигары, который всегда, не знаю почему, меня очень привлекал. В просонках меня вдруг поразил очень знакомый скрип сапогов в официантской. Карл Иваныч, на цыпочках, но с лицом мрачным и решительным, с какими-то записками в руке, подошел к двери и слегка постучался. Его впустили, и дверь опять захлопнулась.

«Как бы не случилось какого-нибудь несчастия – подумал я – Карл Иваныч рассержен: он на всё готов....»

Я опять задремал.

Однако, несчастия никакого не случилось; через час времени меня разбудил тот же скрип сапогов. Карл Иваныч, утирая платком слезы, которые я заметил на его щеках, вышел из двери и, бормоча что-то себе под нос, пошел наверх. Вслед за ним вышел папа и вошел в гостиную.

– Знаешь, что я сейчас решил? сказал он веселым голосом, положив руку на плечо maman.

– Чтó, мой друг?

– Я беру Карла Иваныча с детьми. Место в бричке есть. Они к нему привыкли, и он к ним, кажется, точно привязан; а 700 рублей в год никакого счета не делают, et puis au fond c'est un très bon diable.

24

Я никак не мог постигнуть, зачем папа бранит Карла Иваныча.

– Я очень рада, сказала maman: – за детей, за него: он славный старик.

– Если бы ты видела, как он был тронут, когда я ему сказал, чтобы он оставил эти 500 рублей в виде подарка… но что забавнее всего – это счет, который он принес мне. Это стóит посмотреть, прибавил он с улыбкой, подавая ей записку, написанную рукою Карла Иваныча: – прелесть!

Вот содержание этой записки:

«Для детьей два удочка – 70 копек.

«Цветной бумага, золотой коемочка, клестир и болван для коробочка, в подарках – 6 р. 55 к.

«Книга и лук, подарка детьям – 8р. 16 к.

«Панталон Николаю – 4 рубли.

«Обещаны Петром Алексантровичь из Москву в 18.. году золотые часы в 140 рублей.