ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Стихи Перец Давидович Маркиш В июле 1934 года, в перерыве одного из заседаний съезда советских писателей, спускаясь в нижнее фойе, я заметил в центре небольшой группы писателей оживленно разговаривающего товарища. Он сразу заинтересовал меня. В группе, видимо, шел острый и увлеченный спор. Говорящий в чем-то горячо убеждал собеседников, подкрепляя слова жестами. Несмотря на энергичность жестикуляции, она была мягкой и пластичной. Руки оратора двигались с ритмичной плавностью, как руки восточной танцовщицы. Он показался мне очень молодым, почти юношей. Был строен, хорошо сложен. Красивая, в черных завитках волос голова была вскинута вверх, и в глубоких глазах горел такой романтический огонек, что я, не колеблясь, заключил, что незнакомец должен быть поэтом. Когда я проходил мимо группы вплотную, он повернулся ко мне боком. Тонкие и правильные черты его вызвали в памяти что-то очень знакомое, не однажды виденное. Сразу я не мог уяснить себе, на кого же он так похож, но, когда я прошел мимо него вторично, сходство стало бесспорным и явным. Ну, конечно! Этот профиль я неоднократно видел в изданиях сочинений Байрона. Только черты Байрона крупнее, тяжелей, мужественнее, а в лице незнакомца выражение энергии и порывистости характера сочеталось с задумчивой мягкостью, почти женственностью. В те годы я жил в Ленинграде. В Москве бывал редко, наездами и большинство московских писателей знал по именам, не встречаясь с ними вплотную. И на съезде многих увидел впервые. Поэтому я спросил у подошедшего В. И. Лебедева-Кумача: — Василий Иванович, кто этот юноша? — Ну, юноша он весьма относительный, — засмеялся Кумач, — почти в наших летах. Зато поэт безусловный и настоящий… Это Перец

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И есть лучистый свет в твоем прекрасном

взоре,

Что позволяет мне не опускать глаза

В тот час, когда душа свое оплачет горе

И по щеке течет раскаянья слеза.

Пускай гоняюсь я за призраком летучим,

Все чаще и светлей мои пути к тебе,

И сердце шлю тебе через моря и кручи,

Хотя даю обжечь себя чужой судьбе.

1948

«Уже не в первый раз заката полосу…»

Пер. А. Големба

Э. Л.

Уже не в первый раз заката полосу

Провел угасший день по тверди небосвода.

Я все еще в тебе блуждаю, как в лесу:

Все перепутано. Ни выхода, ни входа.

Стук сердца твоего в груди своей несу

Прозрачным родникам, журчанием

бесследным.

Я все еще в тебе блуждаю, как в лесу,

Я все еще в тебе брожу, как в

заповедном.

Шагаю медленней… А травы пьют росу,

А тени ворожат, чтоб мне с пути не

сбиться!

Я все еще в тебе блуждаю, как в лесу,

Я все еще брожу, рискуя заблудиться.

Я, от ревнивых глаз укрыв твою красу,

Сам преградил тропу к тебе в просторном

мире.

Я все еще в тебе блуждаю, как в лесу,

С минутой каждою мои шаги все шире!

Окутал мрак ночной заката полосу,

Вновь звезды и луна скитальца увенчали.

Я все еще в тебе блуждаю, как в лесу,

Чтоб к сердцу протоптать тропинку, как

вначале.

Твоя слеза

Пер. А. Ахматова

Э. Л.

Твой взор меня смиряет и гнетет

И голову мою к земле склоняет,

Когда тоскою искривлен твой рот

И дрожь, слезы в твоих глазах мерцает.

Слеза, набухнув, блещет, и она

Вот-вот прольется через край, крупнея,

Но там не я — вина отражена,

Молчит слеза, таить печаль умея.

Она не падает с твоих ресниц,

Но остается между век дрожащей.

В ней мир выходит из своих границ,

Там вихри, холод, дождь, секущий и

косой,

И — никого. Печаль одна здесь слезы

точит,

Но вдруг жужжанье слух улавливает мой.

Пчела спешит пешком по рыхлому

песочку,

Тяжелым обручем пчелиный сжат живот,

И так она ползет чрез пень и через кочку

И судорожно вдруг на голову встает,

И крылышки свои вдруг задирает криво,

Как зонтик сломанный, они теперь торчат,

И смерть уже слышна в жужжанье

торопливом…

На осень тишина переезжает в сад.

1948

Твой взгляд

Пер. А. Ахматова

Э. Л.

За счастьем призрачным бродя во мгле

безбрежной,

Унижен, возвращусь туда, где только ты.

О том, каким я стал, твой взор

расскажет нежный,

Мне ласково блеснув с нежданной высоты.

И есть лучистый свет в твоем прекрасном

взоре,

Что позволяет мне не опускать глаза

В тот час, когда душа свое оплачет горе

И по щеке течет раскаянья слеза.

Пускай гоняюсь я за призраком летучим,

Все чаще и светлей мои пути к тебе,

И сердце шлю тебе через моря и кручи,

Хотя даю обжечь себя чужой судьбе.

1948

«Уже не в первый раз заката полосу…»

Пер. А. Големба

Э. Л.

Уже не в первый раз заката полосу

Провел угасший день по тверди небосвода.

Я все еще в тебе блуждаю, как в лесу:

Все перепутано. Ни выхода, ни входа.

Стук сердца твоего в груди своей несу

Прозрачным родникам, журчанием

бесследным.