ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пепел: В руках незаметного путешественника прячется тайна Седьмого Неба. Подземелья красной кометы раскрывают дверь в бездну демонов, а посох и ускоренная походка подстегивают героя к опасным миссиям. Его судьба сливается с неведомой трагиками над всеми богами, будь то смертные или бессмертные.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Быть может один из кухонных ножей в её горле утихомирил бы крикливую старуху?

Мальчик поднялся и вошел в помещение, пропахшее травами и старостью. Гвел покачивалась на стуле, полуслепо смотря на котел, висевший над подобием камина. За эти годы женщина постарела настолько, что даже не могла подняться с места и до постели Эш тащил её на себе. Кстати, кровать в доме была только одна (как и комната), так что ребенок предпочитал спать на улице.

— Мерзкое отродье, — шипела старуха. — надо было оставить тебя в чреве той потаскухи, что додумалась лечь под нелюдя.

— Да, хозяйка, — кивнул Эш.

Он не понимал смысла слов Гвел, но предпочитал не вызывать её недовольства. Впрочем, он не понимал и что такое недовольство. Как и “довольство” или “зависть”, “грусть”, “радость”, “гнев”, “желание”, “мечта”. Старуха говорила что это потому, что он смотрит на мир взглядом фейре, а не человека.

Мол — сам Эш вроде как человек, но дух в нем разделен на пополам. И пока две половинки не найдут гармонию, он так и будет ходить по свету ожившей скульптурой. Одним словом — несла полную тарабарщину.

— Кинь в котел землестой, — прокряхтела Гвел.

— Да, хозяйка.

Мальчик подошел к столу, привстал на цыпочки и сорвал с бечевки пучок травы. Отделив несколько травинок, он закинул их в бурлящее варево цвета не переварившегося обеда.

— И твоей мамаше стоило выпить отвар, — от гнилых зубов старухи пахло еще хуже, чем от котла, но Эш стойко терпел. — Один глоточек и старая Гвел избавлена от необходимости доживать свой век в лесу.

— Да, хозяйка.

— Да что ты заладил?! Да, хоз… — Гвел закашлялась и мальчик тут же протянул ей плошку с водой. Она всегда стояла рядом, на случай, если запершит в горле. — Спасибо, выкормыш бездны.

Старая, морщинистая рука взъерошила волосы мальчику. Знай Эш в чем разница между “хорошим” и “плохим”, он бы назвал Гвел “хорошей”, но сквернословкой. Она часто грозилась его высечь, задушить, заморить голодом, утопить или сжечь, но ни разу не подняла руки. А в голодные зимы, когда обитатели дома питались лишь шишками да корешками, все норовила отдать ребенку свою порцию.

— Ну, опарыш разноцветный, что видел в лесу?

Этот вопрос Гвел задавала каждый день — “что видел в лесу, что слышал в лесу, с кем беседовал”. Будто ждала, что с мальчиком заговорит какое-нибудь дерево или порхающие туда сюда птицы.

— Деревья, траву, листья, птиц и облака.

— А еще?

Эш задумался и его осенило.

— Там белочка пробежала!

Гвел пару раз моргнула и зашлась скрипучим, въедливым смехом, пока вновь не закашлялась.

— Белочка у него пробежала, раздери тебя кастрированный демон, — прокряхтела она, хлюпая водой в чарке. — Глаза фейре, а слеп как старый крот.

— Да, хозяйка.