Переглянувшись, мы с Ксенькой помчались по лестнице, как малые дети. Добежав до третьего этажа, мы звонко засмеялись, что кто-то решил выглянуть на лестничную площадку.
— Ух, паразиты! — неожиданно выкрикнула Ксюша, пригрозив кулачком вверх.
Оказывается, на площадку выглянула бабушка с хмурым выражением лица.
— Дети, — пискнула я, — Сталина на них нет!
Бабушка вмиг поменяла выражения лица, подобрев. Будто, своих почувствовала. Так, страшное началось тогда, когда она вышла из квартиры и поравнялась с нами.
— Что пошло, что пошло! — запричитала бабушка своим мастерским «ша». — Вчера какая-то парочка по подъезду носилась, сейчас дети! Житья нормального не дают! То эти, Мартины, с пятого этажа буянят.
— Конечно, конечно, — закивали мы синхронно головами, — мы прямо сейчас пойдём жаловаться!
Куда жаловаться мы не знали, так как мне, допустим, в голову лез один «жек». Да, не обладаю я актёрским мастерством, как Дианка.
— Умницы, девочки-красавицы, — умилилась бабушка, отпустив нас с Богом.
— Умницы, красавицы, спортсменки и комсомолки, — захохотала Ксения, выйдя на улицу.
— А шо, не так, шо-ли? — пародировала я ту странную бабушку.
Хохоча, мы дошли до моей машины, про которую, слава Богу, ночью и не вспомнили.
***
Отвезя Ксюшку до дома, я собиралась поехать к себе. Но этому не суждено было сбыться, так как мне позвонили одногруппники, сказав о том, что у нас внеплановое собрание. Пришлось ехать в академию, что поделаешь; хорошо, хоть форма была в машине.
Так как был выходной, то учебное учреждение было пустое. Только два охранника и уборщица ходили по коридорам, словно призраки. Так, надо завязывать с фантастикой.
— О, вот и Танька! — воскликнул Сёма, — только тебя и ждём!
— А сегодня и не рабочий день, чтобы я во время приходила, — беспечно отозвалась я, — вы меня от важных дел, между прочим, отрываете.
— Захватишь ты свой мир позже, — рыкнула Вероника.
— Поменьше пафоса, оскала, — поэтично начала я, — поменьше блядства, потаскух. Тогда, быть может, мир наш станет лучше? А может раем станет он…
На мои стихи внимания никто не обратил, лишь только хмыкнули эпично. Вероника тоже промолчала, понимая, что в потасовку ввязываться со мной не стоит. Так как особой силой я не обладала, то всегда давила морально, а это больнее.
— Что ж, — тяжело вздохнула, — если вы не хотите слушать мою поэзию, то просветите, ради чего мы здесь собрались. В тишине постоять я и дома могу.
— А, Георгий Леопольдович просил собраться для того, чтобы обговорить наш танец в конце года, — повествовал староста группы, Миша.
— Стоп, — замотала я головой, — в этом году актёры выступают, а мы в следующем!
— Всё поменялось, — раздался голос учителя из-за моей спины.
Мы обернулись, уставившись на учителя. Он плавной походкой подходил к нам.






