— Да, что ты можешь добиться в жизни сама, а? ты же, как и Тимофей, само-то ничего не можешь, — брезгливо ответил мне отец. — Чего бы ты добилась своими танцами, а? Стриптизершей бы работала, да? Подрастешь, будут свои дети, ты меня поймешь и спасибо скажешь. Всё, эта тема не обсуждается, ровно через час я за тобой зайду.
Я обессилено села в кресло, потому что меня уже не держали ноги. Только из-за его личных убеждений я выхожу замуж за… я даже не знаю за кого выхожу замуж.
— Давай, Танька, хоть это сделай с высоко поднятой головой, раз побег не удался, — прошептала я сама себе, стараясь не обращать внимания на ком в горле и в области солнечного сплетения, старалась заглушить для себя звук истеричного плача своей сломанной души.
Трясущимися руками я вновь взяла платье, уставившись на него как на бомбу замедленного действия. Давай, Таня, иди, надень это платье, нацепи украшения, наклей на лицо искусственную улыбку.
Расстегнув молнию сзади, я аккуратно начала влезать в свадебное платье. Знаете, какие ощущения? Словно ты медленно погружаешься в воду, тонешь. Дыхание так же перехватывает, воздух в легких заканчиваешься, ты идешь ко дну, тонешь и умираешь. Вот какие у меня ощущения. Звук, застегивающийся молнии, словно последний вздох перед смертью. Аккуратно извлекла из шкатулки золотой браслет и цепочку из этого же комплекта. Словно играя со мной злую шутку, подвеска на цепочке была в виде слезы. Как иронично, папочка, пять баллов.
Прикасаясь ледяными руками к своей коже, я медленно застегнула браслет и подвеску, после чего осмелилась посмотреть на себя в зеркало. Что я там увидела? Сейчас расскажу.
Красивый труп. Девушка с серыми волосами, которые были заплетены во французский водопад, а локоны, что покрывали её плечи, аккуратно завивались. Девушка в красивом свадебном платье, которое едва ли не сливалось с её волосами. Девушка, чей макияж отражал всё девичье целомудрие, спокойствие, нежность, покорность. Девушка, что выглядела живой, но внутри была мертва.
Грустно усмехнувшись своему отражению в зеркале, я поняла, что в таком наряде только в гроб и ложись. Может действительно, пока не поздно сигануть с пятого этажа в объятия смерти. Что изменится? Жизнь не вечна и все мы рано или поздно окажемся на иной стороне.
Вновь раздался скрежет поворачивающегося ключа в двери, и я с силой зажмурила глаза, понимая, что мой конец настал. Сейчас папа подойдет ко мне, возьмет за руку, отведет к машине и повезет на казнь.
— Ждала меня, милая?
Я едва не упала в обморок, услышав этот голос. Я умерла и воскресла. Задохнулась и вновь начала дышать.
— Тимофей, — резко обернувшись, прошептала я, больше не сдерживая слез. — Ты нашел меня!
— Конечно, нашел, Танька, а как иначе? — усмехнувшись, сказал он, прижимая меня к себе и целуя в макушку.






