- Я не связываюсь с туристами, - это полуправда, я не связываюсь ни с кем из них, и это единственное, что я могу сказать в ответ. Она смотрит на меня, и, я клянусь Богом, мой член становится тверже. Эта чертова штука не опускалась с тех пор, как три недели назад она вошла в пекарню. Почему ее поведение так сильно меня заводит, я не знаю. Обычно я действительно непринужденный парень, но что-то в ней взывает ко всем моим спящим животным инстинктам, заставляя их вырываться на поверхность.
- Гвен говорит мне, что в какой-то момент ты прекратишь это. Не против, если я спрошу, когда?
Она кладет руку на свое бедро, выделяя черту между талией и округлыми бедрами. Мой рот наполняется слюной, и я чувствую, что у меня снова болят челюсти. Я хочу укусить ее за эти бедра. Никто никогда не увидит следов, но я бы все равно сделал это. Каждый раз при взгляде на свою девочку я бы знал, что они там.
Руби прочищает свое горло, и я перевожу взгляд с ее тела на лицо. Она поднимает одну бровь, когда ловит меня за разглядыванием, но я не отвожу своего взгляда. Она моя, просто еще не знает этого. И тогда я осознаю, что она по-прежнему ждет ответа.
- Воскресенье, - рычу я, зная, что именно в этот день будет спаривающая луна.
Она смотрит на меня, как будто я сумасшедший.
- Значит, в воскресенье ты волшебным образом прекратишь отпугивать местных жителей от моей пекарни, и все придут сюда?
- Ага.
Она думает, что я сумасшедший, но именно так это и будет. Как только она будет отмечена мною, она никогда не захочет находиться вдали от меня. Ей не будут нравиться прикосновения других мужчин, и все оборотни будут знать, что она принадлежит мне, лишь вдохнув ее запах.
Когда придет полная луна, все те, у кого нет пары, обычно выезжают из города на несколько дней, не в силах вынести шума всех спаренных, бегущих на торжество, словно сумасшедшие животные. Я ненавидел это, потому что, будучи шерифом, я не мог выбраться из города, как мне того хотелось. У меня больше никогда не будет этого ощущения. Никогда, потому что у меня появится пара до восхода следующей луны.
- Конечно, что бы вы ни говорили, Шериф Вулф. Я поверю в это лишь тогда, когда увижу.
Она поворачивается ко мне попкой и идет в заднюю часть пекарни, но я стараюсь остановить ее до того, как она уйдет.
- Доминик. – Она оборачивается, и наши взгляды встречаются. – Пожалуйста, зови меня Домиником.
Я вижу, как что-то вспыхивает в ее глазах, и она кивает. Мой волк хочет ее понюхать, и хочет, чтобы она приласкала меня, но я должен держаться. Боль от возбуждения окутывает меня, и я не могу находиться около нее слишком долго.
Выходя, я бросаю взгляд на Гвен, на лице у которой сверкает широкая улыбка.
- Гвен, тебе лучше знать это - ты продаешь члены, - я знаю, что их испекла она.






