ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Читателям представляется наиболее точное, сверенное по авторской рукописи произведение, уже опубликованное за рубежом, но впервые напечатанное в России. Читатель с удивлением обнаружит в книге массу з... Диктатор Сергей Снегов Часть первая ПОРЫВ К ВЛАСТИ 1 Все гости входили пристойно - аккуратно открывали и прикрывали дверь в гостиную, сначала громко здоровались сразу со всеми, потом чинно обходили комнату, рукопожатствуя с каждым. Он не вошел - ворвался. И так хлопнул дверью, словно хотел с ней расправиться. И с порога крикнул нам: - Это же безобразие! Я спрашиваю - как это вам понравится? В эту минуту я увидел его впервые. Впоследствии я научился отделять его внешность от характера, но тогда меня поразило, насколько облик ворвавшегося в комнату человека не координируется с его поведением. Сейчас портреты Гамова висят в миллионах квартир - никого не удивить подробным описанием его облика. Но, повторяю, меня поразила не внешность Гамова, в общем, вполне ординарная - невысок, широкоплеч, крупноголов, туловище плотное, ноги коротковаты, руки еще короче, - а именно то, что обыденнейшая внешность никак не гармонировала с необыкновенной манерой вести себя. - Алексей Гамов, по профессии - астрофизик, по душе - отпетый философ, по натуре - взбесившийся бык, - сказал Павел Прищепа, инженер моей лаборатории. Павел привел меня на «четверг» у Готлиба Бара, пообещав, что встречусь с интересными людьми и наслажусь умными разговорами в смеси с безумными выходками. Не знаю, относил ли Павел красочное появление Гамова к обещанным «безумным выходкам», но Гамова он обрисовал точно, в этом ныне не сомневаюсь. Готлиб Бар, «хозяин четверга», знаток литературы, ироник и циник, один отозвался на громкое воззвание Гамова: - Один мой приятель сработал пьеску и назвал ее: «Как вам это понравится?» Он подразумевал, что ни пьеса, ни зрители, которые будут ее хвалить, ему самому ни капельки не нр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А он говорил тихо и невнятно, почти смиренно, он был добрым и мягким, этот странный голос Николая Пустовойта, в тот момент бухгалтера строительной конторы, а впоследствии могущественного министра Милосердия - как много, как бесконечно много отчаявшихся людей протягивали к нему руки за помощью! Сейчас я знаю, что из всех внешних черт Николая Пустовойта только его тихий, его добрый голос истинно отвечал характеру.

Об остальных гостях Готлиба Бара говорить не буду, они сами заговорят о себе в назначенное время; но о «хозяине четверга» сказать нужно. Кстати, о забавном прозвище. Оно возникло из его литературных увлечений. Он говорил, что какой-то писатель - я его не читал - опубликовал роман под удивительным названием «Человек, который был четвергом». «Я, конечно, не четверг, - важно говорил о себе Бар, - но раз уж собираю вас у себя на четверговые встречи, значит, хозяин четверга - наименование точно отвечает моему значению в вашей компании». И хохотал, упоенный хлестким прозвищем. Любовь к позе было главное в нем, впоследствии моем друге и помощнике. И он искренне считал себя значительней всех нас, ибо умел о любом факте высказать два противоположных мнения - и каждое убедительное. Но сразу же отмечу, что этот софист и ерник, в тот момент лишь главный инженер моторостроительного завода, Готлиб Бар глубже нас всех вникал в практические дела, куда шире нас выискивал бездны возможностей в каждой проблеме. По профессии инженер, он в глубинной природе своей был государственным организатором. И не подозревал об этом, пока ему чуть ли не силой раскрыли, кто он.

Жена Бара, безликая женщина, вкатила столик с чашками, самоваром и печеньем и тут же удалилась. Я в тот вечер не рассмотрел ее. Впоследствии я сотни раз видел его жену, но так и не запомнил ее облика. Вероятно, нечего было рассматривать. Она возникала, что-то делала и исчезала. Все остальное, кроме того, что она возникает и исчезает, не имело значения.

Николай Пустовойт налил себе чаю, схватил печенье - и, звонко хрустя им, заговорил:

- Патины вечно ссорятся с ламарами, но почему война?

Гамов ответил с прежней энергией:

- Потому что ваш любимый вождь, ваш ошалелый дурак, ваше ничтожество Артур Маруцзян обещал сегодня помощь патинам в их пограничных спорах. А патины этим завтра воспользуются.

- Зачем ты так? - с обидой произнес Пустовойт. - Ты же знаешь, я не максималист. Трудно, очень трудно говорить с тобой!

Он отвернулся от Гамова. Эстафету спора перехватил Вудворт.

- А я буду говорить! - сейчас Вудворт возмутился не на шутку. - И не позволю так отзываться о Маруцзяне. Я максималист, лидер моей партии мною высоко чтим. Я не знаю другого такого же…

- …Дурака и ничтожества, - хладнокровно повторил Гамов. - К сожалению, по-иному назвать вашего лидера не могу.