ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга использует формат FB вер. 2.1. Для полноценного воспроизведения содержимого (текст содержит таблицы) надо использовать программы чтения, поддерживающие этот формат. Это могут быть CoolReader3... ПАМЯТИ моей жены Ирины Сергеевны ПОСВЯЩАЮ В. АСМУС Предисловие Предлагаемая книга представляет систематическое изложение учений логики. Она может быть использована студентами высших учебных заведений, аспирантами научно-исследовательских институтов и лицами, приступающими к самостоятельному изучению логики. Преподаватели логики в средней школе найдут в ней подробное освещение вопросов, входящих в программу их предмета, но лишь кратко излагаемых в учебниках логики для старшего класса. В книге рассматривается только формальная логика. Вопросы об отношении формальной логики к диалектике не поставлены, так как рассмотрение этих вопросов целесообразно не в плане формальной логики, но лишь в плане логики диалектической. Учения формальной логики, излагаемые в книге, развиты на основе материалистического понимания мышления и научного познания. Законы и формы мышления, изучение которых составляет предмет логики, рассматриваются в книге как отражение свойств и отношений вещей материального мира, существующих вне сознания и независимо от сознания. Автор стремился показать, что изучаемые логикой формы мышления — не выдумка схоластиков, но что они представляют обобщённое абстрактное выражение форм и правил мысли, применяемых всеми науками: науками о природе и науками об обществе. Оставаясь формальной , логика стремилась в течение XIX и XX столетий к уточнению и обобщению собственных учений. Автор использовал в своём труде наиболее ценные результаты этого уточнения и обобщения. В частности в теории умозаключений автор опирался на глубокие исследования крупнейшего русского представителя формальной логики в конце XIX и в начале XX столетия — М. И. Каринского. В теории доказательства авт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Таким образом, аксиомы отнюдь не являются положениями очевидными в такой степени, чтобы очевидностью этой исключалась всякая возможность сомнения в их истинности и всякая необходимость требовать для них доказательства. Этим, между прочим, объясняется тот факт, что в истории математики крупнейшие учёные не раз пытались найти доказательства для некоторых аксиом. Так, философ Гоббс и философ-математик Лейбниц пытались — правда безуспешно — доказать аксиому о том, что целое больше своей части. К попыткам этого рода побуждает не только небезусловная очевидность аксиом, но также то, что при разработке математических наук всегда необходимо свести круг недоказуемых положений к возможно наименьшему числу. В сравнении с другими положениями аксиомы всё же являются наиболее очевидными утверждениями, так что усмотреть истинность аксиом легче, чем усмотреть истинность других положений, также обладающих очевидностью. Кроме того, от прочих очевидных положений аксиомы отличаются ещё тем, что они представляют наименьшую по числу совокупность положений, которые, будучи приняты данной наукой без доказательства в качестве исходных оснований этой науки, оказываются в соединении с определениями вполне достаточными для того, чтобы из них и из определений могли быть доказаны все прочий доложения науки, в том числе и некоторые положения, также обладающие очевидностью, но всё же доказуемые.

(см. рис. 69), взятую вне данной прямой

АВ

, на плоскости, где находятся и

С

и

АВ

, можно провести только одну единственную прямую, например

ОС

,которая при продолжении не пересекалась бы с прямой

АВ

, так что всякая другая прямая, проведённая через точку

С

и лежащая в той же плоскости, при достаточном продолжении пересечётся с прямой

АВ

.

Рис. 69

Замеченная уже самим Евклидом независимость ряда предложений, доказываемых геометрией, от одиннадцатой аксиомы, появление этой аксиомы в «Началах» Евклида лишь после доказательства 28 теорем первой книги «Начал», внушали геометрам мысль доказать эту аксиому в качестве теоремы. Однако попытка доказательства её, предпринятая вслед за другими геометрами Лобачевским и так же, как и у них, неудавшаяся, привела Лобачевского к открытию, что допущение, противоречащее аксиоме о параллельных, в сочетании со всеми остальными аксиомами Евклида, будучи принято в качестве одного из исходных оснований геометрии, даёт возможность развить целую систему геометрии, которая, при всём противоречии этого основания непосредственному наглядному представлению о пространственных отношениях, нигде не запутывается во внутренних противоречиях и строго доказывает все свои предположения.

Придя к этой мысли, Лобачевский действительно развил эту систему геометрии.