ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Книга использует формат FB вер. 2.1. Для полноценного воспроизведения содержимого (текст содержит таблицы) надо использовать программы чтения, поддерживающие этот формат. Это могут быть CoolReader3... ПАМЯТИ моей жены Ирины Сергеевны ПОСВЯЩАЮ В. АСМУС Предисловие Предлагаемая книга представляет систематическое изложение учений логики. Она может быть использована студентами высших учебных заведений, аспирантами научно-исследовательских институтов и лицами, приступающими к самостоятельному изучению логики. Преподаватели логики в средней школе найдут в ней подробное освещение вопросов, входящих в программу их предмета, но лишь кратко излагаемых в учебниках логики для старшего класса. В книге рассматривается только формальная логика. Вопросы об отношении формальной логики к диалектике не поставлены, так как рассмотрение этих вопросов целесообразно не в плане формальной логики, но лишь в плане логики диалектической. Учения формальной логики, излагаемые в книге, развиты на основе материалистического понимания мышления и научного познания. Законы и формы мышления, изучение которых составляет предмет логики, рассматриваются в книге как отражение свойств и отношений вещей материального мира, существующих вне сознания и независимо от сознания. Автор стремился показать, что изучаемые логикой формы мышления — не выдумка схоластиков, но что они представляют обобщённое абстрактное выражение форм и правил мысли, применяемых всеми науками: науками о природе и науками об обществе. Оставаясь формальной , логика стремилась в течение XIX и XX столетий к уточнению и обобщению собственных учений. Автор использовал в своём труде наиболее ценные результаты этого уточнения и обобщения. В частности в теории умозаключений автор опирался на глубокие исследования крупнейшего русского представителя формальной логики в конце XIX и в начале XX столетия — М. И. Каринского. В теории доказательства авт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но факты эти, а вместе с тем и самые доказательства лишены всякой доказательной силы, так как при этом оставляют без внимания другие многочисленные факты, противоречащие выводу.

, но и

различие

в самом тождестве.

В этом случае источником всякого рода недоразумений, двусмысленностей, учетверения терминов не может быть наличие в словах различных языков всех этих оттенков значения, посредством которых выражается понятие истины. Эти различные оттенки значения в русском, латинском, греческом словах («истина», «veritas», «алетейя») ни в малейшей мере не мешают мыслить посредством этих слов тот же самый предмет, который этими оттенками обозначается, — истину. Источником двусмысленностей и учетверения терминов может быть лишь такое выделение в мысли различий, при котором утрачивается сознание, что различиями этими обозначается один и тот же предмет мысли.

Так обстоит дело со всяким выражением мысли в языке. Ошибочные доказательства, в которые ошибка вкралась непреднамеренно, незаметно для самого доказывающего, называются

паралогизмами

. Ошибочные доказательства, которые ведутся с сознанием их ошибочности и в которых нарушение правил доказательства совершается намеренно, так как нарушение это ведёт к заключению, в согласии с которым читателей или слушателей заинтересован сам доказывающий, называются

софизмами

.

Различие между паралогизмами и софизмами, важное с психологической и моральной точек зрения, не имеет никакого значения для логики, так как

логическое

содержание ошибок в доказательствах совершенно не зависит от того, каким образом — намеренно или ненамеренно — ошибки эти оказались допущенными в ходе доказательства.

§ 56.

Если в рассуждениях, входящих в доказательства выводов

достоверности

, часто встречается ошибка учетверения терминов, то в рассуждениях, входящих в доказательства выводов

вероятности

, т. е. индуктивных выводов, часто встречается ошибка, состоящая в пренебрежении к случаям, которые

противоречат

обобщению.

Во многих случаях, сделав на основе подмеченных фактов или случаев известное обобщение, автор обобщения не склонен принимать во внимание, ни тем более искать случаев,

противоречащих

сделанному им обобщению, которое часто представляется к тому же ценным или желанным.

Ошибка эта чрезвычайно распространена в мышлении. Нет такого суеверия, нет такого предрассудка, для доказательства которых нельзя было бы привести благоприятных этому суеверию или предрассудку фактов. Но факты эти, а вместе с тем и самые доказательства лишены всякой доказательной силы, так как при этом оставляют без внимания другие многочисленные факты, противоречащие выводу.

Существует рассказ, хорошо иллюстрирующий это положение.