– Брысь!
Лорен приоткрыла глаза и сонно спросила:
– Как вы его назвали?
– Кошмар.
– Ага, так и буду звать. Ой, дон Марк, что вы делаете?
– Целую тебя.
– Он же смотрит!
– О, боги! Мне теперь спрашивать у дохлой железяки разрешение поцеловать девушку?
– От вас пахнет кровью, серой и женскими духами.
– Да? Ладно, поцелуй меня, и я пойду в душ.
– Это неприлично – врываться к девушке посреди ночи и требовать поцелуи!
– Не помню статьи в контракте, запрещающей это делать. Зато помню, что девушка должна быть покладистой и милой.
Лорен хихикнула, закрыла глаза и покорно подставила губы. Марк склонился над ней, вдохнул знакомый аромат и прежде чем накрыть ее губы своими, шепнул:
– Клубника, обожаю клубнику.
В душе пришлось задержаться. Ночка выдалась бурной. Пока обработал глубокий порез от зачарованного оружия, пока сменил повязку на заживающем ожоге, пока смыл кровь с волос, прошло не менее получаса, и когда Марк вернулся из душа – Лорен мирно сопела, а Кошмар лежал рядом с ней на подушке, поджав под себя лапки, и следил за герцогом тремя парами зеленых глаз.
– Иди сюда.– Марк протянул раскрытую ладонь и химера переползла на нее.
Демонолог внимательно всмотрелся в ауру создания. Винсент все же гений – он поместил плененную душу в это несуразное тельце, сохранив зачатки разума и эмоции. Вот только намудрил с определениями и задачами. Но это просто от отсутствия жизненного опыта. Марк немного подправил работу сына, добавил кое-что от себя и, сообщив пленной душе, что отпустит ее, если она справится со своей задачей, засунул Кошмарика под кровать. Чтобы не подсматривал. Душу Вин явно выклянчил у Константина. Нужно завтра уточнить, чья именно душа отрабатывает свои прегрешения. Праведников в коллекции дворецкого быть не могло. Да и Софи бы не позволила.
Марк зевнул, полюбовался на спящую девушку, рассуждая, что же такого есть в ней, что его тянет к подарку и телом и душой? Да, она красива, но он видал женщин красивее. Она милая, стеснительная, наивная, но эти качества никогда его не привлекали. Смелая, отчаянная, неглупая. И независимая. Какие бы рамки и ограничения он ни пытался ей очертить, девчушка с успехом из них выскальзывала. А еще она любила его детей. Любила такими, какие они есть, со всеми их недостатками. И просто... просто она была живой. Именно живой, теплой, родной. И очень возбуждала Марка. До безумия. Вот и сейчас он не удержался и поцеловал оголенное плечико, и тут же скривился от пронизывающей боли в свежей ране. Надо же – так глупо подставиться под зачарованный нож!
Марк осторожно лег рядом с Лорен и закрыл глаза. Тот же час в голове зашумели голоса.






