ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Потеря единственного сына переворачивает жизнь Алекс и лишает ее покоя. Ей все время мерещится, что он где-то рядом. В доме творятся необъяснимые вещи, и рассудок Алекс, успешной, образованной, при... Одержимость Питер Джеймс Peter James POSSESSION Copyright © 1988 by Peter James/ Really Scary Books Ltd. All rights reserved First published in 1988 by Orion, London © Г. Крылов, перевод, 2017 © Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017 Издательство АЗБУКА® * * * В дверь раздался осторожный стук, за ним послышался глухой удар. – Фабиан? – Одну минуту. Горло саднило от этой попытки прокричать ответ шепотом. Девушка пошевелилась, простыни зашуршали, как лист на ветру. Потом она снова замерла. Фабиан натянул джинсы, рубашку без воротника, пуловер. Остальную одежду засунул в сумку, плеснул в лицо холодной водой. Отерся полотенцем, шагнул было к девушке, остановился, взял сумку и, выйдя из комнаты, бесшумно закрыл за собой дверь. Отто, Чарльз и Генри уже ждали его. Отто, высокий, с крючковатым носом, нависавшим надо ртом, гладко зачесанными назад черными волосами, рябоватым лицом, в пальто из ткани в елочку, мешком висевшем на его долговязой фигуре, казался похожим на хищную птицу. Чарльз стоял рядом с ним, потирая руки, смотрел сонным взглядом с обычным своим недоуменным выражением, словно утро подкралось незаметно и застало его врасплох. – Боже мой, я чувствую себя идиотом. – Он зевнул. Генри прислонился к машине и стоял, закрыв глаза и засунув руки глубоко в карманы. – Извините, что проспал, – сказал Фабиан, открывая заднюю дверь «фольксвагена» и вытаскивая скребок. – А кофе мы не сможем выпить перед отъездом? – спросил Чарльз. – Давайте где-нибудь по дороге, – предложил Фабиан, проводя резиновой кромкой скребка по лобовому стеклу, матовому от влаги. Здесь еще стояла темнота. Он посмотрел на черные угрожающие силуэты высоких сосен и холодны

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Почему вы так думаете, миссис Хайтауэр?

– Вы это о чем?

– У него были вечные проблемы с девушками.

– Какого рода проблемы?

– Я бы предпочел не говорить об этом. – Он улыбнулся своеобразной, понятной ему одному улыбкой.

Она озадаченно заглянула в его глаза, но ничего не смогла в них прочесть.

– Я провожу вас в его комнату, – предложил он.

– Она рядом с вашей?

Отто кивнул.

– Сначала я хочу побыть там одна, если не возражаете. Если хотите взять себе что-нибудь из его вещей… книги… что угодно… я буду только рада.

– Спасибо.

Войдя в комнату Фабиана, Алекс ничего не почувствовала, как если бы это была комната совершенно чужого человека. Здесь было прохладно, сыро, стоял запах старой мебели. Она посмотрела на вытертый ковер, через который здесь и там проступали контуры половиц, на электрообогреватель и тостер, которые она дала сыну. Ряд графинов на каминной полке, один был наполовину полон. Она вытащила крышку, принюхалась, ощутила несвежий запах, навевающий мысль о лакрице. Или, может, о портвейне. У стены стояли винные полки, из которых здесь и там торчали пыльные горлышки. У пола теснились бутылки с горлышками, аккуратно завернутыми в золотистую фольгу, поверх которой были повязаны оранжевые ленточки. Она наклонилась, чтобы прочесть: «Вдова Клико-Понсарден».

На столе лежали бумаги, поверх них для надежности – шариковая ручка. «Были ли Гонерилья и Регана злодейками? Или практичными деловыми женщинами? Не хотел ли Шекспир сказать нам всем что-то такое, что на века опережало его время? Если бы существовала премия „Лучшая бизнес-леди года“ в Елизаветинские времена, то выиграли бы они ее?»

Алекс улыбнулась. Она помнила, как Фабиан обсуждал с ней это всего несколько недель назад. И теперь она ясно видела его: вот он ходит по кухне, засунув руки в карманы джинсов, и забрасывает ее вопросами.

Она огляделась. Возникало впечатление, будто он вышел отсюда пару минут назад. Она подтащила стул, встала на него, сняла со шкафа чемодан. Замки открылись с глухим металлическим лязгом. Алекс подняла крышку и уставилась на порванную желтую подкладку, сломанную пластиковую вешалку и один черный носок. Вспомнила первый день, когда собирала его четырнадцать лет назад. Видела одежду, аккуратно разложенную, выглаженную: маечки, летние рубашечки и серый пуловер для приготовишек, на всем аккуратно пришитые бирочки с именем… Вдруг поняла, что плачет. Не дай бог, зайдет Отто и увидит ее в слезах.

Алекс открыла верхний ящик его письменного стола. Дневник. Пролистала несколько мартовских страниц, но ничего интересного не нашла. Расписание лекций, начало каникул, отмеченное жирной линией, ниже которой было написано: «Лыжи». Еще несколько страниц – до 15 января. «Вечером в 8. Обед. Кэрри». Днем ранее запись: «7:30. Кино. Кэрри».