ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

К частному детективу Чарли Паркеру обратилась женщина по имени Ребекка Клэй, с просьбой оградить ее и дочь от преследования незнакомца, назвавшегося Фрэнком Мерриком. Тот утверждает, что у него ест... Неупокоенные Джон Коннолли Джон Коннолли — ЭТО НОВЫЙ СТИВЕН КИНГ… Он — мастер, создающий деликатесные триллеры, ЗАХВАТЫВАЮЩИЕ ВАС ВСЕ БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ с каждой перевернутой страницей. Melbourne Age Когда нужно заставить читателя ОЦЕПЕНЕТЬ ОТ УЖАСА, Джону Коннолли практически нет равных. Daily Express Этот писатель — поистине ОДИН ИЗ ЛУЧШИХ В КРИМИНАЛЬНОМ ЖАНРЕ. Toronto Sun Коннолли создает САМЫЕ РЕДКИЕ КНИГИ — те, чьи сюжеты захватывают все ваше внимание, но при этом они написаны ИЗЫСКАННЫМ, БЛЕСТЯЩИМ ЯЗЫКОМ. Daily Mail Этот роман полон сверхъестественным; он мрачен, но ЗАХВАТЫВАЮЩ И ПОТРЯСАЮЩЕ НАПИСАН. The Irish News Коннолли С ВИРТУОЗНОЙ ЛЕГКОСТЬЮ рассказывает о вещах, о которых чрезвычайно трудно рассказывать. Daily Mirror Вкус моря и песка — солоноватый, бодрящий — Гадальщик ощущал буквально кожей. Он замечал его неизменно, невзирая ни на какие годы. Море в каком-то смысле давало ему жизнь, ведь что, как не оно, влекло к себе людские толпища, а Гадальщик на их пути был уже тут как тут. Однако тяга к морской стихии не исчерпывалась у него одной лишь наживой. Нет, он смутно угадывал в ней что-то от своей собственной сути; даже в привкусе собственного пота он улавливал какое-то дальнее, забытое эхо своего изначального бытия, да и вообще всего сущего; тех же, кто не осознает в себе тяги к морю, он считал отщепенцами, потерянными для самих себя. Большим пальцем он сноровисто отгибал уголки купюр, сопровождая подсчет суммы беззвучным шепотом. Под суммой Гадальщик мысленно подвел черту и сопоставил итог с заработками на аналогичный период прошлого года. Получалась убыль, точно так же как прошлый год уступал по доходам позапрошлому, а тот в свою очередь проигрывал календарном

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Быть может, виной им частично был тот самый, по ее утверждению, преследователь, но в целом происхождение у них явно иное, более давнее. Эту женщину до срока старили жизненные треволнения. Из того, как в спешке, небрежно и густо была наложена ее косметика, напрашивался вывод, что передо мной сидит женщина, которая не любит глядеть на себя в зеркало, а тот, кто на нее оттуда при этом смотрит, не вызывает у нее симпатии.

— Что-то я этого местечка не припомню, — призналась она. — Портленд за последние годы так изменился — странно даже, что оно вообще уцелело.

Она была не так чтобы далека от истины. Город в самом деле менялся, и лишь старые, наиболее причудливые пережитки его прошлого исхитрялись каким-то образом выживать: букинистические лавки, парикмахерские; бары, где меню издавна не меняется из-за того, что еда там была хороша всегда, с самого начала. Потому-то, в сущности, выжил и «Иллюминатор». Те, кому он известен, его ценили, а потому, насколько могли, делали так, чтобы часть их доходов, неважно какая, отходила ему.

Принесли кофе. Ребекка добавила сахар и бесконечно долго его размешивала.

— Мисс Клэй, чем могу вам служить?

Помешивание прекратилось; женщина заговорила, довольная тем, что разговор начала все же не она:

— Как я вам уже сказала тогда по телефону… Меня беспокоит один человек.

— Беспокоит каким образом?

— Слоняется вокруг моего дома. Я живу возле Уиллард-Бич. Во Фрипорте я тоже его видела. И еще — когда делала покупки в торговом центре.

— Он был в машине или шел пешком?

— Пешком.

— Он проникал на ваш участок?

— Нет.

— Угрожал вам или как-то физически задел, оскорбил?

— Нет.

— Сколько это уже длится?

— Примерно неделю с небольшим.

— Он с вами заговаривал?

— Только раз, два дня назад.

— И о чем?

— Сказал, что разыскивает моего отца. Мы с дочерью живем сейчас в его старом доме. Он сказал, у них с отцом было какое-то там дело.

— И что вы на это ответили?

— Я сказала, что отца не видела вот уж сколько лет. И что, судя по всему, его нет в живых. Это, между прочим, с начала этого года закреплено документально. Я не хотела, но нам с дочерью, увы, было необходимо, чтобы в этом вопросе наконец была поставлена какая-то точка.

— Расскажите мне о вашем отце.

— Он был детским психиатром, очень неплохим. Иногда он работал и с взрослыми: как правило, они в детстве переживали какую-то травму и чувствовали, что он может им помочь как-то ее изжить. Но вот жизнь у него пошла наперекосяк. Началось все это с рассмотрения одного запутанного дела: некоего человека в ходе спора об опекунстве обвинили в жестоком обращении с сыном. Мой отец счел, что обвинения не беспочвенны, и на основе его выводов опека была передана матери. Но сын впоследствии свои показания поменял и заявил, что они были сделаны по наущению матери.