— Это у вас оттуда татуировка?
Хармон потер на руке место, где была наколка, хотя обнажать ее не стал.
— Да, раскатал, как говорится, губу. Поставил телегу впереди лошади. Так и остался орлик мой без указания срока службы. Теперь даже неловко, предпочитаю попусту не светить. — Он посмотрел на меня подвижными глазами. — Я гляжу, вы явились сюда с целым ворохом вопросов.
— Не сказать, чтобы с ворохом, но кое-что есть. Скажите, мистер Хармон, вы не знали такого Рэймона Лэнга?
— Рэймона Лэнга? — Секунду-другую Джоэл молчал. — Уж не того ли парня, которого застрелили в Бате и который под трейлер себе упихал ребенка? А с чего б мне его знать?
— Он работал в «А-Секьюр», фирме, устанавливавшей вам систему сигнализации. Следил за исправностью камер и мониторов. Может, вы его в процессе работы когда-нибудь встречали?
— Может, и встречал, — Хармон пожал плечами. — А что?
Я обернулся и посмотрел на дом. Тодд у дверей разговаривал с детьми Хармона. Все трое смотрели на меня. Мне вспомнились слова Кристиана о том, что педофил, охотясь на чужих детей, может при этом совершенно не посягать на собственных чад, а семья может вообще не догадываться о его развратных позывах, что позволяет педофилу сохранять имидж любящего отца и мужа — образ в некотором смысле и подлинный, и фальшивый. В разговоре с Кристианом у меня перед глазами стоял Дэниел Клэй, но я, как видно, заблуждался. О склонностях своего отца Ребекка Клэй знала досконально, но есть, оказывается, дети, которые о своих отцах не знают. Возможно, есть и другие люди, и даже не они одни, у которых на левом предплечье выколоты орлы и которые вовсю насилуют детей, однако связи между Лэнгом, Хармоном и Клэем, какой бы она ни была призрачной, это не отменяло. Вопрос в том, как эта связь возникла, сложилась, окрепла? Как Лэнг и Хармон уяснили друг в друге нечто — общую слабость, немеркнущий голод, сосущий их обоих? В какой момент они решили подступиться к Клэю, используя этот доступ для выявления тех, кто особо уязвим, или тех, чьим заявлениям об изнасиловании вряд ли поверят? Использовал ли Хармон события той пьяной ночи, когда Клэй позволил ему изнасиловать Ребекку, в качестве рычага для давления на дылду-психиатра — ведь это Хармон был тем вторым в доме той ночью, когда Дэниел Клэй, в первый и последний раз, разделил свою дочь с другим, по пьяному делу позволив сделать фотоснимки происходящего. При использовании с умом Хармон мог этими снимками Клэя уничтожить, а сам остаться незапятнанным. Даже анонимного письма копам или в Бюро лицензий было бы для этого достаточно.






