Было ли тяжело? Было, не скрою, ещё было тяжелее поставить себя, именно так. Все эти месяцы до конца весны только этим и занимался. Совсем недавно отзвенели весенние ручьи и вокруг зацвело.
Добежав до лосиной кормушки, я посмотрел следы, отец попросил, он сюда не успевал. Были лоси, под утро, а сейчас время к вечеру близилось. Устроившись в стороне на поваленном стволе дерева, я достал из небольшой котомки остатки обеда и стал ужинать, хотя можно сказать, что полдничать. Пока крепкие молодые зубы перемалывали слегка зачерствевший хлеб с салом, перьями чеснока и зелёным луком, сорванным сегодня с огорода, я так же прокручивал в памяти всё с момента попадания в это новое своё тело. Прошлый владелец так и не проявился, и я понял, что не проявиться никогда. Но перед уходом он мне много что подарил. Об этом чуть позже.
Так вот попал я в тело Александра Кондратьевича Полякова, причём, похоже, попал в тот момент, когда он получил по касательной ранение на голове. Очнулся я на печке, спустя шесть часов после ранения. Об этом тоже чуть позже. Семья Поляковых была большой, хотя для местных как раз нормальной, обычной. Глава семьи Кондрат Гаврилович Поляков, лесник. Мать Анна Георгиевна Полякова счетовод в леспромхозе. На момент нападения банды та по счастливому стечению обстоятельств была дома, выхаживала заболевшую дочь. Простыла. Прошло всё без осложнений. Старший ребёнок в семье была Татьяна, симпатичная дивчина семнадцати лет отроду, в этом году та закончила школу и готовилась поступать по велению отца в сельскохозяйственный техникум в Ленинграде. Всей семьёй её собирали, завтра отъезжаем.
Следующие дети у Поляковых были близнецы, это Сашка, теперь уже я и Марина. А за последние пять месяцев я уже несколько свыкся с тем, что являюсь именно Сашкой, сыном лесника, и лучшим следопытом района. Так вот, у меня была сестра, Марина. Мы были очень похожи, и так же различимы по характерам. Мой изменился, это видели все, причём изменялся кардинально. Сашка всё же был добряком. В принципе я тоже, но добрым остался только по отношению к семье, а на остальных мне было начхать. С семьёй я свыкся, можно сказать полюбил, именно она меня выхаживала, а никто другой. Сложные у нас с сестрёнкой отношения. Близнецы говорят, чувствуют друг друга, не знаю точно, слухи всё, но видимо слухи имели под собой корни. Марина видимо имела какую-то связь с братом, а тут её не стало. Пришлось приложить немало сил, чтобы стать в семье своим, включая отношения с Мариной. Я её действительно теперь считал своей семьей.
Следом идут две младшие сестрёнки погодки, девяти лет Валентина, Валькой её все кличут, и Лукерья, восьми лет. Лука и всё тут. Второй сын Дмитрий, семи лет, мелкий пострелёнок которому до всего есть дело.






