ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тринадцать не связанных между собой и незнакомых друг другу людей в особняке на оторванном от Большой земли острове… Кто заманил их сюда таинственным приглашением? Зачем кто-то убивает их одного за... Тринадцать Сергей Васильевич Ковальчук Пролог Основной владелец федеральной сети розничных магазинов «Камень притяжения» миллиардер Валерий Магницкий, сидя на заднем сидении роскошного лимузина, сделал глоток минеральной воды и аккуратно поставил стакан в бар. Если не считать водителя, то в машине он был один. Помощник и охрана следовали сзади, на двух машинах сопровождения. Откинувшись назад, Валерий Николаевич вытянул ноги, скрестил на груди руки и погрузился в тяжкие думы. Знающие Магницкого люди, по этой позе, а также по хмурому, сосредоточенному лицу олигарха легко могли бы определить, что это означало крайнюю степень его озабоченности. На встречу с другом детства самого Хозяина, миллиардером Брахтенбихером, Магницкий ехал с тяжелым сердцем. Ничего хорошего он от нее не ждал. Братья Брахтенбихеры слыли безжалостными рейдерами. Они использовали все, что доступно хищнику для того, чтобы настигнуть свою жертву и беспощадно впиться ей в горло. «Отжимая» чужие бизнесы, братья-олигархи использовали правоохранителей, суд, надзорные и проверяющие органы, домашний арест, заключение под стражу и много чего еще, о чем Валерию Николаевичу даже думать не хотелось. Встреча была назначена Брахтенбихером-старшим на нейтральной территории, в одном из ресторанов центра Москвы. С этой целью заведение было арендовано и закрыто на весь, как в старые добрые советские времена, «на спецобслуживание». Поздоровавшись с Магницким, невысокий седой Артемий Брахтенбихер попросил всех посторонних, включая охрану, оставить их наедине и предложил своему гостю составить ему компанию при трапезе. Мужчины прошли в центр небольшого, но уютного ресторанного зала для vip-персон и сели за большой, заставл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не иначе, от Андрюшки Алябьева, школьного друга твоего».

Начались ссоры, Артем стал поднимать на жену руку. Но только до тех пор, пока та однажды ночью не приставила ему, спавшему, к горлу острый кухонный нож и не прошептала: «Еще раз, сучий потрох, руку на меня поднимешь, зарежу!»

При воспоминании об этом Артема передернуло. Он вспомнил, какой ненавистью дохнуло тогда от жены, и заново пережил весь тот ужас. Глядя тогда в ее бешеные глаза, вспоминая перекошенный дикой злобой змеящийся рот, изрыгавший ругательства вместе с летевшей на него слюной, Шкандыба испугался так, что чуть не обмочился. Дрожащим голосом заверив благоверную, что подобное больше не повторится, он решил уйти. Сделал это он на следующий же день, оставив двухкомнатную квартиру в пятиэтажной «хрущобе» Алевтине с дочерьми…

Вернулся мыслями в окружающую действительность он только тогда, когда мимо них метрах в сорока на большой скорости пронесся катер с одним человеком на борту. Катер шел со стороны Гавдопула.

«Наверное, телевизионщиков привез», — подумал Шкандыба и настроение его стало улучшаться.

9.

Олеся Казанцева, симпатичная двадцатитрехлетняя медсестра, работающая в неврологическом отделении одной из московских больниц, откинулась на спинку и блаженно зажмурилась. «Какой же сегодня все-таки сказочный день, — подумала она, — и как здорово будет оказаться на этом острове. После шумной, жаркой, насквозь пропитавшейся газами Москвы очутиться на солнечном берегу греческого острова — это прекрасно. А заработать такую сумму, какую она еще в своей жизни даже не держала в руках — это полезно. Разве не сказка совместить прекрасное с полезным»?

Несколько дней назад Олеся подписала договор с одной из энтэвэшных компаний и получила на руки немыслимую для медсестры сумму, целых полтора миллиона. На работе она решила про это никому не говорить, а просто попросила трехнедельный отпуск. Казанцева была твердо убеждена, что до поры до времени никому ничего рассказывать нельзя, а то, что называется, «спугнешь фишку». Сколько раз в своей недолгой еще жизни она убеждалась в истинности этого принципа. Порой ей всерьез казалось, что получив волю, произнесенные человеком слова начинают играть против него, и задуманное летит в тар-тарары. По этой же причине она не стала делиться «сенсационной новостью» и с мамой, с которой проживала в одной квартире, а незаметно собрала вещи, чиркнула напоследок пару строк и была такова.

«Нужно будет обязательно искупаться в этой изумительной теплой и прозрачной воде. А, впрочем, наверняка для этого времени будет навалом и к концу пребывания здесь купание успеет еще надоесть сто раз.

И все же, почему этот суперкомпьютер выбрал именно ее?»

10.