— Наш самый охраняемый секрет, — добавил Альфарий.
— Как вы это узнали? — спросил Омегон.
Жвала инсектоида дернулись.
— Путем осторожного изучения и сравнения известных примархов, длившегося десятки лет. Нам стало ясно, что самый старший и самые молодые — важнее всего. Из-за того, что сделает Хорус, из-за того, что предотвратите вы.
— Что сделает Хорус? — спросил Альфарий.
— Он опрокинет Галактику в огонь и развяжет гражданскую войну, — ответил Г'Латрро.
— Ересь! — рявкнул Омегон.
— Именно так, — согласился переводчик.
Альфарий покачал головой:
— Это несерьезный бред. Как и ваш агент, вы говорите о грядущей войне и ужасной погибели… Но вы описываете невозможные события. Хорус Луперкаль — Воитель и правая рука Императора. Он делает все во благо человечества и нашего отца.
— Я думаю, что вы своими дикими историями просто хотите посеять среди нас семена раздора, — сказал Омегон. — Подорвать основы Империума.
— Это не дикие истории, — сказал Г'Латрро.
— Они лишены оснований и оскорбительны, — отрезал Омегон. — Вы не приводите фактов, жонглируя туманными намеками.
— Это было предсказано, — сказал Г'Латрро.
— Опять! — захохотал Альфарий. — Видение, шаманские камлания? Никчемные пророчества, мутное провидение? Это бессмыслица! Вы не можете знать будущее и не можете предъявить нам никаких доказательств.
— Нет, мы можем, — произнес Г'Латрро. — Если это нужно, мы можем разделить с вами наше Прозрение.
— И как это будет происходить? — осторожно спросил Омегон.
— Это не может быть совершено здесь. Сначала мы должны привести наш корабль на место привала и перейти на его борт. В качестве жеста доверия мы позволим вам вести нас под стражей. Но вы должны узнать это, Альфарий Омегон. Вы должны это увидеть.
— Действуйте, — сказал примарх Легиона Альфа. — Одновременно.
Глава двадцать вторая
Орбита, Эолит, три часа спустя
Они бросили его в камеру тюремного отсека «Бламиреса» и раздели. Затем приковали к железному стулу.
Они не разговаривали. Спустя некоторое время он понял, что они не намерены отвечать на его вопросы, и перестал их задавать. С этого момента обработка проходила в тишине.
Люк открылся. Динас Чайн вошел в камеру в сопровождении начальника тюремного блока и двух тюремщиков в длинных пластиковых фартуках. Чайн тихо посовещался с тремя спецами, пытавшими Бронци, а затем повернулся к скованному гетману:
— Гуртадо Бронци.
Бронци не ответил.
— Вы задержаны по подозрению в шпионаже в пользу Легиона Альфа. Лорд-командир не одобряет междоусобный шпионаж. Если вы будете уличены в работе на Астартес, это будет считаться грубейшим актом нелояльности по отношению к вашему полку, Имперской Армии, экспедиции и лорду-командиру. Бронци, вам есть что сказать?
— Это ошибка. Это ложь. Вы взяли не того человека.






