— Это задача для более сильных умов, — ответил Сонека, — для сверхчеловеческого разума, а не для наших слабых мозгов. Мы должны доверять Астартес, чтобы выполнить то, ради чего были рождены. Мы должны доверять им, чтобы сохранить наш вид.
— Ты доверяешь им, Пето?
— Мы носим их клеймо, уксор. Думаю, слишком поздно задаваться этим вопросом.
Рахсана оглянулась. Далеко на залитой дождем платформе под охраной Астартес сидел сгорбленный Грамматикус.
— Он ненавидит нас.
— Конечно ненавидит, мы его предали.
— Это было жестоко — использовать его…
— Он использовал каждого, кто попадался ему на пути, — ответил Сонека. — И получил по заслугам. С этой дороги ему не свернуть, к тому же мы дали ему то, чего он хотел.
— Нет, ты должен понять, я любила его, — сказала Рахсана, — или думала, что люблю и что он любит меня. Я не понимала, кем он был, даже когда он прикасался ко мне. Я не понимала масштабов… всего.
— Ты никогда бы не догадалась. Пешке никогда не увидеть игру в целом.
Золотистый трап, словно гибкий язык, высунулся из борта судна Кабала, коснувшись краем каменной платформы. Астартес вскинули болтеры, контролируя каждое движение чужаков, выходящих из транспорта. Слау Дха вышел к ним с поднятой головой, украшенной гребнем, игнорируя болтеры.
— Поступил сигнал с боевой баржи, — сказал Герцог Альфарию.
— Содержание?
— Лорд командир Наматжира просит о личной вокс-аудиенции. Он волнуется, что вы начали встречу без него.
— Скажи ему, что я не могу ответить сейчас. Пусть сохраняет позицию и держит свои силы в резерве.
— Это ему не понравится, — сказал Герцог.
— Это его проблемы, — ответил Омегон.
— Это все, что я должен сказать?
— Скажи ему, что я ценю его терпение и вскоре свяжусь с ним сам, — сказал Альфарий.
Они поднялись на борт золотого корабля. Его внутренние помещения не имели ничего общего с человеческими кораблями. Пространство искажалось, закрывая одни коридоры и открывая другие. Стены мерцали мягким внутренним светом. Местами потолок, казалось, воспарял в вечность. Сонека испытывал дискомфорт. Воздух пах как жженый сахар и расплавленный пластик. На некоторое время людей оставили в зале, сформированном из трех золотых лепестков.
— Что это за шум? — спросила Рахсана.
— Я ничего не слышу, — ответил Сонека.
Появился Первый капитан Пек и шагнул к ним.
— Примарх зовет тебя, Пето.
— Меня?
— Ты нужен ему. Следуй за мной.
Сонека взглянул на Рахсану.
— Иди, — настояла она.
Пек провел его по коридорам судна Кабала в зал, где ожидали Альфарий, Омегон и Шир.
— Милорд? — сказал Сонека.
— Кабал собирается показать нам Прозрение, Пето, — сообщил Альфарий. — Насколько мы знаем, это способ восприятия, средство временного фокусирования, основанное на умениях эльдарских провидцев.






