Уксоры, являющиеся верхушкой командования Гено пять-два Хилиад, не могли иметь собственных детей после определенных процедур. Это каким-то образом освобождало их разум, и они направляли и координировали, как однажды выразился Гахет, «поведение своих детей».
Уксоры были слабыми псайкерами. Они могли прочитать чьи-нибудь поверхностные мысли. В двадцать пять — двадцать шесть лет их обучение заканчивалось, и они были готовы к исполнению своих обязанностей. Уксоров повсюду сопровождали помощницы, тоже будущие уксоры, находящиеся в процессе обучения.
Ни одна женщина в комнате не обладала талантами Грамматикуса.
Он сел за стол напротив Рахсаны и сразу же узнал все мысли ее помощниц. Они думали о следующем солдате, которого вырастят из их генетического материала, и о том, как трудно стать уксором.
Рахсана отличалась от них. Грамматикус присмотрелся к ней. Для начала она была женщиной, а не девочкой, и женщиной очень привлекательной. Большие серые глаза, полные губы, светлые волосы. На вид ей было около двадцати восьми, срок ее службы близился к концу, и она ненавидела этот факт. Ее угнетала мысль, что скоро она перестанет быть уксором и будет кем-то другим: медицинским работником, сотрудником Муниторума или попросту выйдет в отставку.
Она слабела.
— Что у вас? — спросила она.
Тихий голос. Даже помощницы заметили это. Хрипловатый. Нет, мягкий и сладкий, как мед. Грамматикус признавал, что она ему нравится, и он наслаждался этим фактом. Уже довольно долго, семьсот лет или даже больше, он не общался с женщинами на уровне физического контакта.
— Ну, новостей хватает, уксор, — ответил он, доставая папку и открывая ее.
— Вы были в порту Мон-Ло? — задала вопрос одна из помощниц, глядя на него в упор.
Грамматикус ощутил волну желания.
— Да… Как вас зовут?
— Туви, сэр, — ответила девушка.
Она была самой старшей из помощниц Рахсаны, около девятнадцати лет. И она явно находила гетмана очень привлекательным.
— Да, Туви. Я изображал торговца по имени Д'сал Хулта и последние четыре дня собирал информацию в городе.
«Помимо прочего», — это уже про себя.
— Разве это не опасно? — спросила другая помощница.
— Да, опасно.
— Как противник не разоблачил вас? — посмотрела на него Туви.
— Тише, — сказала Рахсана. — Сотрудники разведки не обязаны раскрывать свои приемы.
— Все в порядке, уксор. — Он поднял глаза на Туви. — El-the tan nash el et chey tanay.
— Что?
— Это значит, «я говорю на их языке как местный», на нуртийском.
— Но… — начала Туви.
— Моя дорогая, я не скажу вам как, так что даже не спрашивайте. Могу я продолжать?
Туви явно собиралась сказать что-то еще, но Рахсана остановила ее:
— Позвольте гетману продолжить. Хеникер?
— O, конечно.






