— Что?
— Это оружие!
— Это имеет значение?
— Ты мог раньше использовать его против нас, — произнес Шир.
— Поверь, я этого не делал.
Они добрались до двери и вышли на улицу, оказавшись в эпицентре битвы. Два космических десантника в фиолетовой силовой броне (Грамматикус мог поклясться, что один из них — тот, кто представился ему Альфарием) перестреливались вдоль залитой солнцем улицы с группами нуртардов. Толпы вопящих обитателей Мон-Ло подбадривали нуртардов, бросая в десантников камни и все, что попадалось под руку. Полдюжины облаченных в кольчуги людей, неразличимых между собой из-за пустынных платков, скрывающих их лица, поддерживали Астартес огнем. Лазерные заряды и камни заполнили почти всё пространство узкой улицы.
— Пек? — позвал Герцог.
Бронированный воин обернулся. Значит его имя не Альфарий, если только «Пек» не является псевдонимом или титулом, неизвестным Кабалу.
— Тиас, уходите! Мы задержим их, насколько сможем!
— За Императора! — крикнул Герцог и несколько раз выстрелил. Затем он повернулся к Ширу и Грамматикусу: — Пошли!
Они вновь побежали по нагретой солнцем земле. Звуки перестрелки позади становились все тише.
— Куда? — спросил Джон, набравшись храбрости.
— Туда, где безопасно, — ответил десантник. Он все еще сильно хромал.
— Я не думаю, что где-либо в этом городе мы будем в безопасности, — проворчал Шир.
— Я тоже, — согласился Астартес и посмотрел на Грамматикуса. — Благодаря ему.
— Я не виноват, — ответил Джон.
Внезапно он замедлил шаг, опять почувствовав скручивающую кишки психическую активность.
Шир тоже почувствовал это.
— Что за… — начал он.
Мостовая встала на дыбы, осыпав улицу градом булыжников.
Огромный варан поднялся из-под земли, выбираясь из прорехи в мостовой. Булыжники, земля и песок осыпались с его могучего тела. Один только его череп был размером со спасательную капсулу. Длинный и сухой раздвоенный язык то и дело показывался меж чрезвычайно больших челюстей. Язык был розовый словно нуртийский шелк. Тело варана покрывала чешуя вишневого цвета. Из его пасти сочилось гнилостное зловоние, и земля дрожала под тяжелой поступью.
— Здесь водятся драконы, — прошептал Грамматикус.
— Что? — крикнул Шир.
Здесь водятся драконы.
Они больше не были замысловатой предостерегающей надписью, эдаким кратким девизом человеческого незнания темных уголков Вселенной. Драконы были реальностью, а не какой-то сомнительной пометкой на пожелтевших картах.
Грамматикус мог видеть его насквозь, мог заглянуть за гигантское тело, за чешую, плоть и кровь варана — прямо в пылающее ослепительной яростью сердце демона, надевшего эту личину.
Герцог открыл огонь, загоняя болт за болтом в красную голову зверя. Кровь брызнула из морды, и несколько зубов оказались выбитыми из широкой пасти.






