ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Il Principe. Перевод Н. С. Курочкина (1869). Никколо Макиавелли Государь Il Principe, 1532 Перевод Н. С. Курочкина Источник: Никколо Макиавелли Государь. Рассуждения на первые три книги Тита Ливия. -- С.-Петербург: Типография Тиблина и Ко, 1869. Исходник здесь: Викитека . Посвящение Лаврентию Великолепному сыну Петра Медичи. Лица, желающие заслужить благоволение к себе государей, обыкновенно выражают это поднесением им в дар таких предметов, обладанием которых они особенно дорожат или по заключающейся в них ценности, или по тому удовольствию, которое они приносят. Поэтому-то, государям весьма часто представляют дорогих коней, многоценное и редкое оружие, парчовые ткани, драгоценные камни и украшения, соответственные величию верховной власти. Желая таким образом представить Вашему Великолепию какое-либо доказательство моей глубокой к Вам преданности, я не нашел ничего, между самыми ценными предметами, какими я обладаю, чем бы я так дорожил и высоко ценил, как мое познание действий людей высокопоставленных. Знание это я добыл долгим изучением современных событий и глубоким исследованием древней истории. В небольшой книге, которую я имею честь представить Вашему Великолепию, я поместил все выводы и результаты, добытые мною продолжительным размышлением и настойчивой наблюдательностью. Хотя я и сознаю, что это мое произведение далеко не достойно чести представления его Вам, но я уверен, что Вы по своему великодушию примете его благосклонно, так как Вы примете во внимание, что самый ценный дар, каким я мог располагать, состоял в возможности доставить Вам средство в кратчайшее время узнать все то, на изучение чего я употребил многие годы и мог понять и усвоить себе только после продолжительных трудностей и опасностей. В книге моей Вы не найдете ни цветистых рассуждений, ни пышных и красноречивых фраз, ни одного из тех

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В новейшее время миланцы, по смерти своего герцога (Филиппа Висконти), во время войны с венецианцами, наняли Франческо Сфорца и он, доставив им победу над врагами при Караваджио, сам потом соединился с венецианцами и поднял оружие уже против миланцев, своих нанимателей. Отец этого самого Сфорцы, состоя по найму на службе у королевы Джиованны неаполитанской, оставил ее без всякой военной силы, так что она, для того чтобы не потерять королевства, вынуждена была принять условия насильственного союза с королем арагонским. Если же флорентийцам и венецианцам удавалось увеличивать свои государства и если военачальники, нанимаемые ими, не только не обращали своего оружия против них, но защищали и способствовали увеличению их территории, то я объясняю это тем, что флорентийцы в этом случае были покровительствуемы судьбою; так как некоторые из храбрых предводителей, которых они могли опасаться, -- не могли достигнуть победы, другие встречали для этого разные препятствия, а у некоторых честолюбие было направлено в другую сторону.

Примером первых может служить Джиованни Акуто, верность которого нельзя было оценить, так как он не достиг победы, но всякий легко поймет, что если бы эта победа ему удалась, то флорентийцы были бы совершенно в его руках.

Сфорца постоянно враждовал с партией Браччио и эта взаимная вражда не давала никому из них думать о возможности каких-либо завоеваний; кроме того Франческо Сфорца имел честолюбивые замыслы на Ломбардию, а Браччио -- на Церковные владения и королевство Неаполитанское.

Но посмотрим на то, что происходило недавно. Флорентийцы наняли себе военачальником Паоло Вителли, человека с большими способностями, сумевшего из простого гражданина возвыситься до почетного значения. Если бы ему удалось овладеть Пизой, то флорентийцам конечно пришлось бы быть у него в зависимости, так как, если бы он нанялся у их врагов, -- им не к кому было бы прибегнуть, если же они продолжали бы его нанимать для себя, -- им пришлось бы подчиняться его воле.

Что касается до венецианцев, то рассматривая их военные успехи, легко убедиться, что слава и счастье сопутствовали их оружию на войне, до тех пор, пока они вели ее с помощью своих войск, т. е. до тех пор, пока они не задумали сделать нападение на твердую землю; до тех пор они побеждали, благодаря доблести своих граждан и представителей благородного сословия, но едва только они перенесли оружие на твердую землю, вся прежняя доблесть исчезла и они начали действовать как и все остальные итальянские государства.