И если меня все-таки станут опровергать примерами многих государей, прославившихся своими завоеваниями и известных в то же время своей щедростью, -- я возражу: в этих случаях надо строго различать, какие суммы тратит государь для выказывания своей великодушной-щедрости: употребляет ли он на это доходы своей казны и богатство своего народа, или те сокровища, которые он приобретает, как военную добычу; в первом случае он должен быть расчетлив, во втором ему необходимо быть щедрым, без всяких ограничений.
В самом деле, завоеватель, обязанный победами своей многочисленной армии, живущей грабежом и контрибуциями, постоянно отнимающий чужое, необходимо должен быть щедрым, так как иначе его солдаты будут неохотно переносить военные трудности. Никто не должен порицать таких государей, с какой бы широкой щедростью они (подобно Киру, Цезарю и Александру) ни дарили завоеванных земель и богатств; раздавать приобретенное завоеванием нисколько не вредно для государей, -- вредна им только растрата собственной казны или денег своего народа.
Наконец, щедрость скорее всего другого сама собой истощается: чем щедрее человек, тем более отнимает он у себя средств к дальнейшей своей щедрости и делается или бедным и необходимо расчетливым, или для продолжения своей расточительности бывает поставлен в необходимость прибегать к грабежу и заслуживает этим ненависть подданных. Обоих этих результатов должен стараться избегнуть государь, так как для него и то и другое весьма вредно: ничего нет хуже для государя, как быть поставленным в необходимость или ограничивать себя в необходимых издержках, или же заслужить народную ненависть. Таким образом, для государя гораздо полезнее прослыть скупым, -- чем он заслужит одно только презрение, без ненависти, -- нежели, из желания считаться великодушно-щедрым, быть поставленным в необходимость сделаться грабителем, что навлечет на него и ненависть и презрение народа.
ГЛАВА
XVII.
О жестокости и милосердии, или что лучше, пользоваться любовью или возбуждать страх.
Разбирая далее перечисленные мною качества, я нахожу, что каждый государь для своего блага должен стараться прослыть милосердным, а не жестоким. Необходимо однако остерегаться, чтобы и милосердие не приносило вреда. Цезарь Борджиа известен своей жестокостью, но эта жестокость обусловила порядок и единство Романьи и водворила в ней повиновение и спокойствие; соображая же все обстоятельства, невольно придешь к заключению, что Цезарь Борджиа был милосерднее флорентийского народа, который, для избежания нарекания в жестокости, допустил уничтожение Пистойи.
Следовательно государи, когда дело идет о верности и единстве их подданных, не должны бояться прослыть жестокими.






