ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

И В ПРЕИСПОДНЕЙ НЕТ НЕИСТОВСТВА СИЛЬНЕЕ… На протяжении пяти тысяч лет Ревенант считал, что в мире он одинок, что является падшим ангелом без права на искупление. А теперь он узнает, что у него ест... Ларисса Йон Ревенант (Демоника — 11) Переведено специально для группы WonderlandBooK Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО! Переводчики: inventia, angelinz, Casas_went, kr71, amnesia_forever Редактор: Casas_went, inventia, natali1875 Русифицированная обложка: inventia Блэсфим выпрямилась, нацепила кольцо брелока на палец и снова направилась к нему, напевая песню Duran Duran. Ревенант преградил ей путь, встав между двумя чёрными машинами скорой помощи. — Блэсфим. Она подскочила от неожиданности, и перепуганный вскрик слетел с её полных алых губ, обещающих мужчинам неземное блаженство. — Ревенант. — Блэсфим бросила взгляд на двери больницы, и у него возникло впечатление, что она просчитывает план отступления. Так мило. Она считала, что сможет сбежать. — Почему ты здесь околачиваешься и что забыл на парковке? Околачивается? Хотя, наверное, можно и так сказать. — Шёл к тебе. Хотел увидеться. Блэсфим мило улыбнулась. — Ну, ты увидел меня. Покеда. — Она развернулась, её белокурый хвостик подпрыгнул, и направилась в противоположном направлении. Назад в больницу. Мысленным вращением запястья он изменил свою одежду. Теперь на нем были надеты джинсы, ковбойские сапоги и футболка с логотипом " NASCAR». Также поменялся цвет его диной до плеч волос — вместо чёрных они стали каштановыми. Затем Ревенант возник перед ней, снова преградив путь. — Может, так я тебе больше нравлюсь? Она бросила на него категоричный взгляд. Деревенщина был явно не в её вкусе. Решив попробовать ещё раз, Ревенант снова изменился. Теперь перед Блэсфим стоял рыжеволосый, коротко стриженый мужчина в деловом костюме. — А так? Блэсфим продолжала таращиться. Ревенант вернулся к своему образ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ей нужна помощь, потому что её беременность не вполне обычная. — Он склонил голову, отчего копна его иссиня-чёрных волос скользнула по плечу. — Могу я прикоснуться к тебе?

Ого, к слову о травме шеи. Но прежде, чем Блас смогла запротестовать, Ревенант провёл костяшками пальцев по её щеке. Каждый нерв в теле Блас напрягся от прикосновения. Как Ревенанту так легко удавалось пробудить её?

Блас отступила, но по тому, как неловко у неё это вышло, он мог догадаться, как повлиял на неё.

— Зачем ты это делаешь?

— Мне говорили, что я не могу контролировать импульсивные порывы или я не представляю, что такое социальные границы. — Ревенант повёл плечами. — Я ведь спросил.

— Ох, да тебе медаль дать надо. — Господи, ей нравился его запах — мускус, кожа и греховный намёк на серу. — Скажи своей подруге падшей прийти сюда. Мы открыты двадцать четыре часа семь дней в неделю. — У Блас свело пальцы, и она поняла, что с силой стискивала пейджер. Убрав его в карман, она одарила Ревенанта улыбкой «до скорого» и сказала: — Мне пора работать. Спасибо, что заглянул.

Блас направилась к противоположной палате, но Ревенант схватил её за руку и притянул обратно.

— Она не может прийти сюда. Мне нужно привести тебя к ней.

— Извини, — сказала она, выдернув руку, — но я не работаю на выездах. Хотя, могу кое-кого порекомендовать…

— Мне нужна ты.

Ладненько, она почти потеряла терпение.

— Ты меня слышал? Я не работаю на выездах. И не делаю исключений.

— Но сделаешь для этого пациента.

Блас с отвисшей челюстью ошеломлённо уставилась на Ревенанта. Кем он себя возомнил, приходя сюда и требуя нарушить правила, потому что он так сказал?

— Я так не работаю.

— Считай это личной просьбой. А значит, я буду у тебя в долгу.

Хм-м-м. Об этом она не подумала. Блас не хотела быть обязанной любому ангелу, тем более падшему, такому как Ревенант, но если он будет ей должен… над таким стоило подумать.

Она не многое о нём знала, но ей было известно, что он был Наблюдателем Четырёх Всадников со стороны Шеула, а значит, он падший ангел высокого ранга… и сильный.

А с тем, что творилось с её матерью, Блас не знала, когда ей понадобится услуга.

— Почему я? — спросила она.

— Потому что я тебя хочу, — просто ответил он. — А ты хочешь меня.

Боже ты мой, да он неадекватный.

— Я тебя не хочу.

Он натянуто улыбнулся.

— Захочешь.

— Знаешь, — выдохнула она, — чем больше ты об этом говоришь, тем меньше вероятность, что я тебя захочу.

— Ты не ценишь уверенность?

— Я не ценю надменности. Это совсем другое.

— И что же их отличает?

— Уверенность — это надменность идиота.

Ревенант рассмеялся и, чёрт возьми, был великолепен.

— Кажется неловким. Я буду сдерживать надменность, спасибо большое.

Уперев руки в бёдра, она вперила в него взгляд.