Когда она появилась там, демон-семинус сидел за своим столом, его короткие тёмные волосы были приглажены, как обычно бывало после долгого ношения хирургической шапочки. Он махнул ей войти, и она закрыла за собой дверь.
— Блэсфим, — поздоровался он, откидываясь в кресле и впиваясь в неё проницательным взглядом тёмных глаз. — Как твоя мама?
Он прекрасно знал, как. Призрак не упускает ничего, что происходит в больнице и клинике, но Блас привыкла.
— Хорошо, насколько это возможно, спасибо.
— Что-то стало известно о нападавшем?
— Нет. — Она не могла пойти в полицию, а у демонов была ограниченная судебная система — к слову, Призрак — её часть. К тому же, как чёртов вирм, её мать вроде как вне закона, так что Блас не могла обратиться за помощью в органы власти или к Юдициусам.
— Ты в опасности?
— Не напрямую, — ответила она, надеясь, что это правда. Когда Риз слишком долго задержал на ней пристальный взгляд, Блас начала тревожиться. — В чём дело?
— Вероятно, ни в чём, но у больницы ошивались ангелы.
— Что? — Она с силой сжала столешницу, и была уверена, что оставила на ней вмятины. — Зачем им…
— Не за чем. Их заметили на улицах Манхеттена напротив больницы, быть может, это совпадение, что-то происходит с людьми. Но так как на твою мать напали ангелы, я подумал, что тебе стоит знать.
— Ох. Спасибо, — ответила она с беспечностью, которую могла из себя выдавить, учитывая, что вокруг ошиваются ангелы.
Призрак сцепил руки на груди и уставился нервирующим взглядом на Блас.
— Слышал, к тебе сегодня кое-кто приходил.
Естественно, он об этом знал.
— Я здесь из-за Ревенанта. — Блас протяжно выдохнула, всё ещё ошарашенная новостями об ангелах. — Ему требовалось, чтобы я решила один медицинский вопрос.
Призрак нахмурился.
— Его медицинский вопрос?
Ха. Блас не могла представить, чтобы Ревенант попросил о помощи. Он вёл себя с ней как типичный мачо, который не пойдёт к врачу, даже если из макушки будет торчать топор.
— Кое-кого другого. — Она уверенно встретила взгляд Призрака. — Гэтель.
В глазах Риза вспыхнули золотистые искорки — стопроцентный знак злости или возбуждения, — и Блэсфим была уверена, что дело в первом варианте. Несвободные Семинусы возбуждались только со своими половинками.
— Гэтель, — ровно произнёс он. — Ты говоришь о женщине, которая предала всех, кто ей верил в обмен на создание апокалипсиса? Ангеле, которая пыталась убить младенца — моего крестника к слову — роды которого принимал я сам? Которая помогала Мору мучить пару моего брата — Идесс? Ты про эту Гэтель говоришь?
Дерьмо, а всё будет не так уж и хорошо.
— Это не то, о чём ты подумал.
Призрак очень медленно сел вперёд, положил мощные предплечья на стол, сжимая и разжимая кулаки.
— Тогда тебе стоит мне всё объяснить и быстрее.






