ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первые главы здесь уже были. Но и в них произошли некоторые изменения, согласующиеся с изменениями в первой книге. Димон решил переждать жизненную черную полосу в небытие. Но есть ли небытие? ВНИМАНИЕ... Боярин Роман Галкин Пролог Как Новый Год встретишь, так его и проведешь. Я никогда не считал себя суеверным, но конкретно в эту примету верил. Потому считал сей праздник главным в году и старался отмечать его со всеми причитающимися удовольствиями: сыто, весело, в компании друзей и с красивой девушкой. Но, надо же было такому случиться, в канун этого Нового Года поссорился с очередной герлой. Сам и был инициатором ссоры. Просто отношения начали заходить за ту грань, когда девушка вдруг решает, что имеет какие-то права на ограничение моей свободы и требует узаконивания отношений. Наверное, надо было потерпеть еще немного, чтобы было с кем провести праздник. Но, с другой стороны, совместная встреча Нового Года могла только усугубить отношения. Впрочем, остаться в одиночестве мне не грозило. Как только я объявил друзьям, что прибуду один, то Нинка, подруга Никиты, даже обрадовалась. У нее, видите ли, есть не пристроенная подруга и она теперь обязательно нас познакомит. Оксана оказалась довольно миловидной блондиночкой. Правда, немного замкнутой. Но уж я-то спец по раскрепощению недотрог. Однако не тут-то было. Случилось невероятное — мое обаяние никак не подействовало на Оксану. Более того, я ей явно не понравился! Такого со мной не было… Да такого вообще никогда не было! Ну, Нинка, ну удружила с подругой. И что мне оставалось? Правильно — напиться. А в пьяную голову, в которой отсутствуют положительные мысли о прекрасном поле, как обычно начинают лезть всякие дурацкие мысли. Вот говорят, алкоголь снимает стресс и все такое. Да нифига он не снимает. Он усугубляет! Стресс снимает работа. Но кто ж работает за новогодним столом? Разве что столовыми приборами. Так вот, если

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А уж они-то подтвердят и перед ханом, и перед остальными его сыновьями, что он взял полона в два раза больше против обещанного, но потерял его в отчаянной рубке с многотысячным русским полком. И в этом нет ничего позорного, ибо разменял жизни немногим более полусотни своих воинов на жизни тысячи урусов. И каждый воин, побывавший в героическом набеге, подтвердит сей подвиг, если не захочет, чтобы его род вырезали под корень.

Неожиданно гомон среди окружающих нас крымчаков стих. Проследив, куда направлены их взоры, я увидел группу приближающихся татар, выделяющихся среди прочих не только богатым одеянием, но и особой статью. Возглавлял группу высокий юноша с едва пробившимся пушком на верхней губе и на высоко задранном подбородке. Не иначе принц? Сколько же ему лет? Максимум шестнадцать. Поверх длиннополого стеганого халата надета кираса, сверкающий вид которой заставляет сомневаться, что ее владелец участвовал в смертельных рубках. На голове так же сверкающий шлем, который то ли отделан меховой опушкой, то ли просто одет поверх шапки. Выдвинутая вперед нижняя челюсть, плотно сжатые губы и сведенные к переносице брови наверняка должны придавать лицу воинственную свирепость. На поясе у юноши с одного бока болтается сабля в инкрустированных драгоценными камнями ножнах, с другого бока кинжал, не многим уступающий в размерах сабле.

Глава крымчаков подходит ближе и останавливается, хмуро осматривая полон. Повисает еще большая тишина. Даже бабы перестают выть и лишь тихонько всхлипывают. Судя по тому, что разведал Евлампий Савин, сейчас решается наша судьба.

Я никогда не считал себя отморозком. Просто в критические моменты вдруг начинал совершать такие поступки, о которых в здравом уме не мог бы даже помыслить. Вот и сейчас поднимаюсь и иду к татарскому принцу. Он удивленно вскидывает брови, глядя на наглеца. Меня тут же сбивают с ног. Успеваю заметить блеск занесенной сабли и непроизвольно зажмуриваю глаза и втягиваю голову в плечи. Но слышится каркающая команда, меня хватают за шкирку, волокут и бросают под ноги принцу.

— Говори, урус, — с презрением в голосе бросает один из ближников принца.

— Я не урус, — заявляю, поднявшись на четвереньки, — я сын чукотского короля. За меня заплатят большой выкуп.

Татары заговорили на своем. В их голосах слышалась заинтересованность.

— Я не слышал о таком королевстве, урус? — шагнул ко мне принц, решивший общаться лично.

— Я тоже, — сообщаю недоверчивому крымчаку, дергаю его за ноги, кубарем накатываюсь на рухнувшее навзничь тело, выхватив кинжал и прижав его к горлу юного воина степей. На миг встречаюсь взглядом с широко открытыми глазами, отражающими одновременно испуг, обиду и растерянность.