Столько мужчин глазеют на тебя! О, хазрат! — возликовала она, увидев подходящего ишана Судура. — Вот… хочет остаться здесь…
— Я остаюсь! — твердила Айпарча.
— Останешься? Ты?.. Я спасла тебя от Джаббара Кенагаса! Ты моя!
— Нет, матушка, — спокойно отвечала Айпарча. — Я дочь своих родителей!
— Во-о-он как! — рассмеялась старуха. — Говоришь, есть родители? И ты уверена, что они не отказались от тебя!
— От меня? Но почему? За что?..
— Кому нужна девчонка, которую украл басмач?
— Полегче-полегче, мамаша! — хмуро бросил Турсун-охотник.
— Ты-то что лезешь? — огрызнулась та.
— Я сказал: ти-хо… За нее теперь я в ответе.
— Говорите, шейх! — прошептал муэдзин.
Курбан посмотрел на него. Улыбнулся растерянно. Он еще никогда не выходил вот так… Смотрел в толпу. Видел своих, вот они — Усман-сапожник, Хуррам-аксакал, Норхураз.
— Да, Азим-суфи! — сказал Курбан. — Мы все говорим, говорим… Спойте песню! Пусть люди послушают… В тяжелую минуту она придает человеку силы. А поговорим потом, успеем, — Курбан долгим взглядом посмотрел в сторону, где стояла Айпарча, в толпе окруживших ее мужчин. Казалось, он угадывал, о чем там теперь разговор. И Азим-суфи проследил за его взглядом.
— Ну, что же, споем, коль надо петь! — сказал он и выбрался из толпы. Взял в руки домбру. Поднял ее, наклонив голову, настроил. — Жаль, не услышит меня одна девушка… — сказал он. — Это ничего! Я спою о том, о чем молчит эта девушка. Слушайте.
Я потеряла тебя. Ты потерял меня.
Что же осталось у нас от того, чем мы жили?
Красный цветок,
Алый цветок. Ты помнишь, мы им дорожили!
Красный цветок,
Алый цветок — как отблеск огня…
Он теперь в руке у меня,
Он на ладони твоей, единственный мой, мой
Любимый…
— Ты чего? — тихо спросил он, еще перебирая струны. — Что шмыгаешь носом? — спрашивал Усмана-сапожника, не показывая своим видом, к кому обращается. — Красивая песня?
— Красивая песня! — тихо ответил Усман. — Ты думаешь, он понял… про цветок? Если нет — вот, смотри! — он показал ладонь, залитую кровью. Сжал нож, подержал…
— Дурак! — негромко выкрикнул Азим-суфи.
— Я покажу ему… Только бы посмотрел и увидел… Он поймет!.. Красный цветок!..
— Его бы чалмой перевязать теперь твою руку…
И Курбан, словно услышав этот шепот, сорвал с головы чалму.
Курбан нашел взглядом Хуррама-аксакала.
— Как поживаете, досточтимый Хуррам? — весело поинтересовался он. — Сайбуй на месте?
— Слава богу, на месте! — растерянно проговорил Хуррам.
— Никто не беспокоит?
— Нет, таксыр. Пока все спокойно.
Неожиданно совсем близко от себя Курбан увидел Усмана-сапожника.
— О, Усман-сапожник, это вы?
— Я, я! — сердито зашептал Усман, глядя на Курбана, предваряя его вопросы.






