Что творилось на площади! Люди вели себя по-разному, одни смело набросились на нукеров и турок, другие — разбегались.
«Мулла Курбан», — вопил Киям. Повернувшись на голос, Курбан увидел — Азим-суфи уже в седле, другую лошадь держит за повод. Турсун-охотник, все так же прикрывая собой девушку, отступает к ним, вот схватил за узду лошадь, она только что сбросила с себя нукера.
Несколько шагов стремительной пробежкой — и Курбан среди своих. Поскакали.
44
Энвер-паша разговаривал с Тугайсары на каменной плоской, как сковорода, голой площадке, недалеко от Етимчукки. Тугайсары был раздражен. Узнав об отъезде матушки Тиник, поморщился.
— Хазрат тоже ушел, — сказал Энвер. — Отрекся от бека! От нашего общего дела. Только и сказал: «Хочу быть один…» Что ж, мудрые люди нуждаются в уединении. Всех нас ожидает уединение… — Может быть, думал — одиночество. Паша недостаточно хорошо знал язык… — Ошибку может допустить каждый, — раздумчиво проговорил он. — Не проиграет тот, кто признает свою ошибку. Я должен вернуть власть Ибрагимбеку.
— Вы хотите выйти из игры? Но разве можно ваш авторитет сравнить…
— При чем тут авторитет? — раздраженно перебил Энвер-паша. — Командовать этими людьми должен свой. Я свой — там…
«Не можешь прямо сказать, что почувствовал себя здесь чужим, — усмехнулся Тугайсары. — А кому ты свой — там? Кому мы — свои?»
В это время показался скачущий по холмам отряд Али Ризо. Энвер посмотрел в бинокль: всадники спешили!
Подскакали.
Али Ризо, соскочив с коня, коротко рассказал о происшедшем. Тугайсары не понял его турецкую речь. Он беспокойно посматривал на Энвера, чуя неладное.
Энвер-паша выслушал внешне спокойно. Али Ризо показалось: не поверил. Да и сам разве поверил бы в такое, чтобы молодой мулла, шейх, ученик хазрата… Расскажи ему такое кто-то, разве бы поверил? Но он сам слышал, как этот красный кричал черни: хватит проливать кровь за то, чтобы хорошо не вам — им, всяким пашам да бекам!.. Он своими глазами видел, как схватился за саблю этот «шейх»…
Энвера-пашу охватило бешенство.
— Я все понял, Али Ризо, — процедил он сквозь зубы. — Я теперь так думаю: хазрат это понял еще раньше. Потому он так… Все бегут… Но эти — эти не должны уйти от нас!
Наблюдатели, засевшие на вершине холма Етимчукки, сообщили, что люди, бежавшие из Кафируна, спускаются в Байсунсай.
— Хорошо…
Энвер-паша, внимательно рассматривая в бинокль раскинувшийся впереди Байсун, заметил на плато возле Караултепе группу всадников.
— Хорошо… — повторил он. Заметил: поблизости от сая показался кто-то на осле. Немного проехав, спускается…
— Идите по этому оврагу! — сказал Энвер. — Он соединяется с саем. И чтобы ни один не ушел! Брать живыми! А нет — чтоб никто не ушел…
Беглецы шли по Байсунсаю, по берегу арыка.






