Место не проходное, горцы стороной объезжают, а потому и патрули к нам не заезжают.
Ох как разговорился милок. Не иначе как старается на снисхождение. Оно ведь хотя и в шахтах заживо гнить, но это жизнь. А человек пока живет, надеется.
– И где ваше логово?
– Тут километрах в шести, на берегу Лебединого озера.
– Так что, действительно в пустоши?
– Да. Но только не в самой, а на островке. Там речка впадает в озеро и разлив есть, а на нем островок с подъездной дорожкой. Сэмэн говорит, что в старину наверное была лодочная станция и горожане катались, потому как форма у разлива правильная, прямоугольная.
– Вплавь попасть на остров можно?
– Нет. Там веревки с крюками в три ряда и острое железо понатыкано. Вспорешь все на свете, а там и рыбы схарчат. Только по подъездной дорожке.
– Что с охраной?
– Двое всегда дежурят в надвратной башне с гатлингом. Остальные отдыхают.
– Еще пулеметы есть?
– Нет.
– Винчестеры, берданки?
– Три винчестера, остальные берданки переделки и револьверы.
– Гранаты?
– Есть пушечка бронзовая, аборигенская. С полгода назад нашли и приладили лафет. Камнями ворота или частокол на раз вышибаем. Но когда без дела, она стоит на заднем дворе и все.
– Ворота заперты?
– Открытые. Вот вернемся и закроем.
– Понятно. Закрыть, залипает.
– Так там двое и пулемет. Если ночью то оно понятно, а днем-то чего. По молу метров сто, ширина метра четыре и ни единого кустика.
– Женщин где держите?
– Если не пользуют, то в сарае.
– А пользуют где?
– Дверь рядом. Борделем называем.
– Шаман, – послышался голос Васютина.
– Что случилось?
– Тут одна из баб землянка.
– Я требую, чтобы меня немедленно освободили! Слышите! Немедленно! Вызовите ваше командование! Я этого так не оставлю!
Игорю даже интересно стало. Он вздернул на ноги пленника, и толкая его перед собой, направился к повозке, из которой то и дело порывалась выскочить весьма представительная особа. В смысле, эффектная такая крашеная блондинка, бальзаковского возраста. При более близком осмотре оказалось, что жизнь ее все же потрепала. Одежда истерзана. Вся левая сторона лица, один сплошной синяк.
– Сколько она у вас? – Дернув скривившегося от боли бандита, поинтересовался Игорь.
– Три дня.
– Вы ей что-нибудь объясняли?
– Да она не верит. Бешеная какая-то, – сквозь визги блондинки, уже добравшейся до Гаагского трибунала, ответил бандит.
– Понятно. Ну чего смотришь? Заткни ей рот, – кивнув на дебоширку, приказал Шаман Вороту.
Потом вновь вернулся к беседе с пленником. Пока идут на полянку, на отвлеченные темы. А как дойдут, он заставит раненого нарисовать схему подворья. С одной стороны оно конечно вчетвером наваливаться на семерых, идея не из лучших. Но с другой, не делиться же с теми же пограничниками, егерями или казаками.






